Читаем Вожди СССР полностью

А его пост Хрущев передал Брежневу. Для Леонида Ильича новое назначение стало повышением, хотя сама должность была безвластной. Все решения принимались на заседаниях президиума ЦК, Верховный Совет лишь их оформлял. Но председательство придало Брежневу известности в стране, его фотографии стали появляться в газетах и кинохронике. Ему нравилось вручать ордена, поздравлять, устраивать приемы. И Леонид Ильич получил возможность ездить за границу, где его принимали как главу государства со всеми почестями. Он с удовольствием позировал фотокорреспондентам и операторам кинохроники. Он стал получать иностранные награды.

Помощником по международным делам он пригласил профессионального дипломата Андрея Михайловича Александрова-Агентова. Как человек практический спросил о зарплате и квартире. Заметил с сожалением, что зарплата останется такой же:

— Но зато, имей в виду, у нас в Верховном Совете очень хороший дачный поселок, да и кремлевская столовая тоже…

К себе на работу Брежнев пригласил и старого знакомого Черненко. Константин Устинович совсем не был рад этому предложению. Он прочно сидел на Старой площади и рассчитывал продвинуться в заместители заведующего отделом ЦК, поскольку шеф идеологического департамента Леонид Федорович Ильичев ему благоволил.

И тут позвонил Брежнев и предложил пост начальника канцелярии президиума Верховного Совета. По табели о рангах это было очевидное понижение, и должность бесперспективная. Да и вообще как можно уходить из ЦК?..

Подчиненный застал Черненко в тягостных размышлениях:

«Сидит мой шеф, обхватив голову обеими руками, туча тучей, сам чуть не плачет. Он вдруг сказал мне о предложении, которое ему сделал Брежнев. Подобный приступ откровенности случался с ним лишь в самых исключительных случаях.

— Если бы ты знал, как я этого не хочу! — сказал он мне. — Но что делать? Отказаться — значит испортить отношения с Брежневым, а это мне может дорого обойтись».

Чутье не обмануло Черненко. Он перешел к Брежневу, и это был шаг, открывший ему дорогу к большой карьере.

Поначалу многие даже не замечали Черненко. Его ошибочно принимали просто за ближайшего помощника Брежнева и не подозревали о той особой роли, которую он многие годы играл в системе власти. Он и не стремился выставлять себя на первый план, избегал публичности. Выступать не любил и не умел. Все считали, что он должен оставаться в тени, он не возражал: в тени, значит в тени.

У Черненко за спиной было всего три класса школы крестьянской молодежи. Потом, уже в годы войны, он подучился в Высшей школе партийных организаторов при ЦК. Скудное образование не помешало Черненко сделать фантастическую карьеру. Причина тому не только давнее знакомство с Брежневым, но и очевидные природные способности. Знакомых и друзей у Леонида Ильича было много, а выдвинул он Черненко.

Когда Брежнев стал руководителем партии, он поставил Черненко во главе общего отдела ЦК. Это был единственный отдел, в котором сектора были номерные:

первый сектор ведал подготовкой материалов к заседаниям политбюро;

второй сектор — подготовкой материалов к заседаниям секретариата ЦК;

третий сектор занимался приемом и отправкой документов;

четвертый — приемом и отправкой шифртелеграмм;

пятому сектору был поручен контроль за исполнением решений ЦК.

Контроль был формальным: следили только за тем, чтобы документы исполнялись точно в срок. Когда подходил срок внесения в ЦК предложений по тому или иному пункту постановления, из общего отдела звонили в отраслевой:

— Срок подходит. Как у вас? Документы готовы?

Шестой сектор — это архив политбюро;

седьмой — архив секретариата;

восьмой — архив «особой папки».

Потом в составе отдела выделили группу по работе с письмами трудящихся (впоследствии подотдел). В целом в общем отделе трудилось около пятисот человек. В основном это были технические работники.

Первый и шестой секторы, которые обслуживали политбюро, находились в Кремле — там заседало политбюро, остальные — в первом подъезде на Старой площади.

В состав общего отдела входили архивы, где хранились высшие секреты государства — от военных до политических. Личный архив Сталина и те взрывоопасные материалы, которые таили от мира и еще больше от собственной страны: оригиналы секретных дополнительных протоколов, подписанных с немцами в 1939 году, документы о расстреле пленных польских офицеров в Катыни. И многое другое, что ограничено наисекретнейшим грифом «особой важности — особая папка» и что все еще не раскрыто.

Даже члены политбюро не имели доступа к этим документам или просто не знали, что там хранится. Только двое имели неограниченный доступ ко всем документам: генеральный секретарь, который, естественно, никогда не бывал в архиве, и Черненко, хранитель секретов партии.