1 ноября 1956 года премьер-министр Венгрии Имре Надь вручил послу Андропову ноту с требованием начать вывод советских войск. Правительство Венгрии денонсировало Варшавский договор, объединявший вооруженные силы социалистических стран, и провозгласило нейтралитет.

Тогда в Москве приняли решение вмешаться. Первый заместитель министра обороны СССР маршал Иван Степанович Конев приказал войскам «оказать братскую помощь венгерскому народу в защите его социалистических завоеваний, в разгроме контрреволюции и ликвидации угрозы возрождения фашизма».

В операции «Вихрь» участвовали семнадцать советских дивизий: шестьдесят тысяч человек и шесть тысяч танков. Большая часть венгерских вооруженных сил не оказала сопротивления. Но некоторые части предпочли вступить в бой. К ним присоединились тысячи повстанцев. У них было несколько танков, немного артиллерии. Они сбили даже советский самолет из зенитного орудия.

Повстанцы забрасывали танки ручными гранатами и бутылками с воспламеняющейся смесью — из подвалов и со всех этажей зданий. Венгры бросали гранаты и бутылки со смесью в открытый верх бронетранспортеров и на крыши моторно-трансмиссионного отделения танков (подробнее см.: Независимое военное обозрение. 2001. № 20). Дольше всех сражались рабочие кварталы. Общие потери Советской армии в венгерских событиях составили 640 убитых и 1251 раненый. Общие потери венгров — 2652 убитых, 19 226 раненых.

3 ноября в Москве одобрили состав Венгерского революционного рабоче-крестьянского правительства. Премьер-министром сделали Яноша Кадара, который до конца жизни будет руководить страной. Его срочно привезли в Москву, а 4 ноября вернули на родину. Его перебросили через границу в город Сольнок, где находилась ставка маршала Конева. 7 ноября на бронетранспортере доставили в Будапешт.

Принято считать, что в знак благодарности за успешное подавление венгерского восстания Андропова вернули в Москву, поставили руководить отделом ЦК и с этого момента его карьера шла только по восходящей. В реальности все было иначе. Это Янош Кадар дал понять, что желал бы смены посла.

Впоследствии, когда Андропов стал важной фигурой в советском руководстве, Кадар демонстрировал ему полнейшее уважение. Но ни Юрий Владимирович, ни Янош Кадар не забыли о том, что и как происходило в Венгрии осенью 1956 года…

Главный урок, усвоенный Андроповым в Венгрии, был прост. Он увидел, с какой легкостью коммунистическая партия может потерять власть над страной, если только она позволит себе ослабить идеологический контроль, цензуру, если исчезнет страх. Ничто другое подорвать власть партии не может — ни экономические трудности, ни, уж конечно, вражеские шпионы. Главное — не давать свободы. Логика существования социалистических режимов состоит в том, что, как только происходит малейшее послабление, режим начинает разваливаться.

Можно было, конечно, извлечь другой урок: если власть отстает от жизни, отказывается от реформ, не прислушивается к тому, что желает народ, начинается революция. Но Андропов сделал те выводы, которые соответствовали его представлениям о жизни.

Пережитый в Будапеште страх перед восставшим народом надолго запомнился Андропову. Юрий Владимирович видел, как в Венгрии линчевали сотрудников госбезопасности.

— Вы не представляете себе, что это такое, когда улицы и площади заполняются толпами, вышедшими из-под контроля и готовыми рушить все, что попало, — сказал он дипломату Олегу Александровичу Трояновскому. — Я все это испытал и не хочу, чтобы такое произошло в нашей стране.

Считается, что пережитое в Будапеште очень болезненно сказалось на жене Андропова. Она стала прихварывать, и он постепенно лишился полноценной семейной жизни. Осталась одна работа…

Хирург Прасковья Николаевна Мошенцева, описывая свой более чем тридцатилетний опыт работы в системе 4-го главного управления при Министерстве здравоохранения СССР в книге «Тайны Кремлевской больницы», рассказывает и о жене Андропова:

«Она не раз лежала в неврологическом отделении и непрестанно требовала уколов… Она просто придумывала себе разные недомогания и требовала наркотиков. От успокоительных уколов отмахивалась. Видимо, она привыкла к наркотикам с молодых лет. Сейчас мне кажется, что виноваты врачи. Это они уступали ее настойчивым просьбам, подсознательно трепеща пред одним именем ее мужа».

На Старой площади

В феврале 1957 года в аппарате ЦК КПСС решили образовать новый отдел — по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран. В газетах его полное название никогда не упоминалось, писали коротко и внушительно — отдел ЦК. Министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко рекомендовал на этот пост посла в Венгрии Андропова.