Читаем Вот Человек ! полностью

- Нет. Должен готовиться к завтрашнему дню.

- Что-то важное?

- Да. Приступаю к исполнению своих обязанностей.

- Желаю успехов.

Я поблагодарил приветливую молодую барменшу и с хорошим чувством вышел.

Отыскал выход на улицу, но металлическая дверь была намертво закрыта. Как ее открыть - я не знал.

Вернулся в бар и все рассказал блондинке. Она рассмеялась и объяснила: слева у входа автомат. В него вставляется пропуск, и дверь открывается.

- А как же с улицы?..

- Такой же автомат и там.

Я посетовал на свою недогадливость, и мы расстались.

На улице было тихо, тепло, осенний день клонился к вечеру. Булыжник на узкой мостовой просох, рябил серыми пятнами. Небо все более голубело, жалкие остатки рваных дождевых туч пятились куда-то за крыши домов. Даже небоскребы темнели не так мрачно, возвышаясь над городом неприступными гигантскими скалами.

Мои туфли звонко застучали по булыжнику. Я огляделся: на улочке ни души. Стук каблуков звучал как вызов пустоте и одиночеству...

Кажется, в парке кто-то есть. Это обстоятельство, как ни странно, меня взбодрило, я прибавил шагу и через узкую дверцу в чугунной изгороди вышел на мокрую аллею, под желто-зеленые, кое-где еще густые купы деревьев.

На дальней аллее, сквозь стволы, замечаю пустую скамью. Это то, что сейчас нужно. Присяду, спокойно поем, тогда можно и в особняк. Воздух в парке чистый, витаминный, а в хоромах, что ни говори, кислороду всегда маловато.

Повсюду нашлепаны красные, желтые, ярко-оранжевые листья, и я шел по разноцветной аллее, как какой-нибудь Карл Великий во время торжественного приема заморских гостей. Пробивалось солнце, и дерзко вспыхивали золотые сердца пока еще не побежденных осенью деревьев.

Одна скамейка, незамеченная издали, оказалась занятой. Некто в сером плаще, уткнув локти в колени, читал газету. Скамейка напротив была свободной, на ней-то я и устроился, развернув сверток с сэндвичами.

Приступив к трапезе, я заметил, как заволновался и в то же время пытался скрыть волнение человек на противоположной скамейке. Он был довольно молод, лет двадцати пяти, остроносый и остроскулый от худобы. Его глаза и хотели бы смотреть на меня, но каждый раз смущенно опускались. Не сразу я заметил, что человек смотрит не на меня, а на бутерброды, которые я принялся с аппетитом уплетать. Как я не догадался - он страшно голоден!

- Прошу вас, - обратился я к нему. - Присоединяйтесь! Мне одному не одолеть.

Парень, осмелюсь его так назвать, с радостью принял мое предложение, сел рядом, и мы стали с хрустом перемалывать хлеб с ветчиной.

Вдруг из-за скамьи выскочил мужчина в черном пальто и шляпе, грозно встал перед нами. Лицо его, с неуловимыми чертами, показалось мне знакомым. Не он ли сопровождал меня к господину Карлу?

- Прошу предъявить документы, - потребовал незнакомец.

Да, это он, - убедился я. Именно этот характерный низкий голос корректировал мой путь в карловских подвалах.

Парень, доедая бутерброд, не торопился доставать документы.

- Он со мной, - спокойно сказал я.

- А ты кто такой?

- Ты прекрасно знаешь.

Я извлек пропуск-жетон и показал.

- Но господин Карл... - Незнакомец покосился на парня.

- Господин Карл разрешил.

- Извините.

Черная шляпа шмыгнула за деревья и исчезла. Я рассмеялся, а парень обошел скамью и поднял в пожухлой траве спичечный коробок. Открыл его и приложил палец к губам: ни слова! Крохотным перочинным ножичком ковырнул где-то внутри и вернул коробок на прежнее место.

- Лишим их удовольствия послушать, о чем мы говорили, - сказал парень. - В этой безобидной штучке записывающее устройство.

- Как вы узнали?

- За мной следят давно. Если появляется этакий тип - держи ухо востро. Удивительно не это. Он поверил вам! Вернее - испугался вашего пропуска!

- Еще бы. Это пропуск в резиденцию господина Карла.

- Вот как? И давно у него?

- С завтрашнего дня приступаю к работе.

- Интересно, что за работа.

- Точно не знаю. Должен выполнять, что прикажут. В кабинете телефон, бумага... Однако страху нагнал он порядочно. Глаза бы не видели этого Карла!

- Понимаю, заставляет нужда.

- Нужда? Нет, нужды я не испытываю.

- Тогда - что?

- Не знаю. Буду думать...

Парень заглянул мне в глаза и сказал:

- Конечно, вы не обязаны отвечать на мои вопросы. Нельзя - значит нельзя.

- Я говорю правду: буду думать.

- Если бы вы не были способны делиться хлебом, я бы вам не поверил. Но деваться некуда, - улыбнулся он. - Вы меня покорили. Как вас зовут?

- Свое настоящее имя я не помню. Карл меня называет Чек - сокращенно от слова "человек".

- Что ж, вполне подходящее имя - Человек! Так я и буду вас звать полнозвучно, и без усечений - Человек!

- Спасибо, - с благодарностью кивнул я парню.

- А мое имя Роб, - сказал парень. - Так меня звали когда-то друзья. Вот и познакомились.

- Может, перейдем на "ты"?

- Согласен, дорогой Человек, давай на "ты".

- Торжественный момент. Осталось лишь отметить.

- Что ж, - поддержал Роб. - В честь столь знаменательного события предлагаю доесть великолепные бутерброды. Таких я давненько не едал.

- Послушай, пойдем ко мне, - вспомнил я о своем особняке. - Может быть, найдется кофе.