Читаем Вот Человек ! полностью

- Что ты! Я бы и под пыткой не сказал.

- Признайся, ты загорелся желанием мне помочь. И завтра же хотел поговорить обо мне с господином Карлом. Ну, на предмет работы и прочего.

- Верно, - удивился я проницательности Роба. - Мысль такая действительно мелькнула.

- Ты рекомендуешь меня господину Карлу, ничегошеньки не зная обо мне. А уж господин Карл о моей личности осведомлен прекрасно. Во всяком случае, справки он наведет. Вот он и спросит: а как этого Роба найти? Ты сообщаешь мой, так сказать, адрес, и меня не только выкидывают из моей превосходной норы, но и отправляют туда, где я уже пребывал три года. Вижу, хочешь спросить, а где же пребывал три года и за какие грехи?

Роб настороженно прислушался, вышел в сад, молча постоял. Я хорошо понимал его действия и терпеливо ждал.

- Кажется, тихо, - Роб, вернувшись, легко сел рядом, и я приготовился слушать. - А грехи мои вот какие. Образ моих мыслей, мои желания не совпадают с образом мыслей и желанием власть имущих. Я антипод господина Карла. Социальный, общественный, нравственный, какой угодно! Я понял это давно, еще на студенческой скамье. По специальности я историк, хорошо понимаю ход общественного развития. А такие историки господину Карлу не нужны. Ему нужны бездушные лакеи, бессовестные лгуны, на худой конец - молчаливая рабочая скотина. Господин Карл боится нормальной, здоровой мысли, - потому что она против него, вот он и придумывает для ее уничтожения умопомрачительную муштру, тюрьмы да гробницы. А взгляни-ка в Карловские газеты - так изолгались - дальше некуда. И все-то нам угрожают, и все-то готовятся напасть... Военный бюджет раздулся так, что если лопнет - планету не пощадит... Вот я и попытался объяснить своим ученикам важность согласованных действий против тех, кто готовит войну. На следующий день после моих первых самостоятельных уроков меня просто-напросто уволили. Вначале я не очень-то огорчился, а потом понял, что такое не иметь постоянного дела. Первое время я как-то перебивался - то старики немного пришлют, то Элен, девушка у меня была, накормит. Старики и сейчас присылают, но этой мелочи едва хватает на два дня. Однажды, на пороге очередной голодухи, вышел я в город; не спеша присматриваюсь - не подвернется ли поденка. Навстречу шествие, плакаты требуют хлеба, работы. Естественно, я примкнул. Улицу вдруг оцепили, демонстрантов стали запихивать в крытые машины. Увернуться не успел - схватили и меня. Присудили три года... Как отсиживал срок - рассказывать долго. Скажу только: о мягком хлебе и свежей розовой ветчине мы и не мечтали... Да и теперь чудаки с сэндвичами попадаются не каждый день.

- Ты сказал, Роб, у тебя была девушка.

- Да, была. Мои друзья по колледжу говорили, что в ней ничего особенного, а я тосковал, если не видел Элен хотя бы один раз в день. Действительно, она была скромная, стыдливая, старалась не бросаться в глаза. Но сколько было в ней нежности, душевной теплоты - хватило бы дюжине пустых красавиц. Она также закончила колледж и преподавала французский. Еще в колледже мы договорились соединить свои судьбы и даже назначили день свадьбы. Но свадьба так и не состоялась. Меня уволили - как строить семью без гроша в кармане... Бывало, приду к ним - наливает Элен из кастрюльки поесть, а ее отец, худющий седой старик, сядет напротив, уставится и бормочет... И мне чудились одни и те же слова: "Как не стыдно! Как не стыдно!.." Так и перестал к ним ходить. А тут угодил за решетку... Через полгода моя Элен добилась свидания со мной, и в присутствии надзирателя, вся в горючих слезах, сказала, что ей предлагает замужество один состоятельный человек. "Отец заставляет, - говорила она, - но если ты будешь против, я откажу..." Разве я могу быть против? Впереди два года тюрьмы, безденежье, голод, новые мытарства... Сам я ничего обещать не мог и не имел никакого права обрекать на голод и нищету любимого человека... Пока Элен стояла рядом, я держался, попросил только на прощание ее поцеловать. Нежно коснулся губами щеки девушки, мокрой от слез... Элен медленно, не отрывая от меня прощального взгляда, стала уходить... Ушла... Я рухнул на скамью и забился в судорогах. Тюремщики с трудом доволокли меня до камеры, нещадно били, но мне было все равно... Такая вот приключилась история.

Роб поднялся, допил остатки воды и объявил:

- Пора идти. Не то господин Карл пришлет полицию. Вопросы есть?

- Есть вопросы. Во-первых, - я завернул два оставшихся бутерброда. Возьми с собой.

- Спасибо, - не стал возражать Роб и сунул сверток в карман плаща.

- Во-вторых, приходи хоть иногда. Будем ужинать вместе.

- И за это спасибо. Приду.

- В-третьих, если понадобишься, где тебя найти?

- Это лишнее. Буду появляться сам.

Пока Роб ходил в сад за лампой, я расправил покрывало, убрал со стола крошки.

Мы покинули флигелек в полном молчании. У ограды крепко пожали друг другу руки. Роб легонько свистнул, - откуда ни возьмись появился парень.

- Наш человек, - улыбнулся Роб. И они вдвоем растворились в темноте.