Читаем Восточный проект полностью

— Не возражаю… Потому что о вас много любопытного рассказывают наши женщины… Которые, как вы понимаете, знают все!

— Какой кошмар! — притворно ужаснулся он. — В самом деле?!

— Не ужасайтесь, Виталий Анатольевич, в их живом интересе нет ни малейшей опасности для вашей репутации.

— Да, но все же… Ругают, да?

— Напротив, сочувствуют.

Это было сказано Алей просто, в качестве констатации, без дурацкого подтекста, и Сальников это, видно, почувствовал.

— Глупости все, — чуть резковато сказал он. И тут же лицо его смягчилось. — Извините, к вам, Аля, это не имеет ни малейшего отношения. Ну, еще раз извините великодушно. — Сальников как-то натянуто вздохнул, неловко протянул руку к ее руке, мягко пожал и добавил: — Отдыхайте… А мне надо еще поработать. В частности, и над вашим «перспективным», — он засмеялся, — планированием. Это ж надо такое придумать! Всего вам доброго. До встречи.

Он быстро ушел к лифту, ни разу не обернувшись, а вот его «до встречи» почему-то запало в душу Ангелины и заставило сердце биться взволнованно. Подумалось даже: «Уж не судьба ли?..»

Оказалось судьбой.

Через два дня в отдел заглянул начальник отдела Борис Михайлович Рогатин — высокий, седой, из отставников. Всем было прекрасно известно, откуда набираются кадровики. Он низко склонился над Алиным столом и негромко сказал:

— Слушай, Вербицкая, а с какого это лешего Сам твое «личное дело» вытребовал и второй день не возвращает, а? — Он хитро прищурился, а Ангелина вдруг, ни с того ни с сего, густо покраснела, чего с нею, кажется, отродясь не случалось. — Ты мне скажи, может, чего натворила, про что я не знаю? Так сознайся, смогу, так прикрою. Лично у меня за тобой грехов не числится.

— Не знаю, Сидор Сидорович… Я слышала, там, наверху, что-то с нашим перспективным планированием, ну, до десятого года, опять мудрят. Может, поэтому? А грехов нет. К сожалению, — усмехнулась она.

— Ну ладно. Ты, если чего, не стесняйся. Договорились?

— Так точно, товарищ генерал! — Аля приставила ладонь к «пустой голове», о чем сразу же и услышала отповедь отставника.

Итак, министр изучает ее «личное дело»…

Аля прекрасно знала, уже не раз слышала некрасивую историю о том, что несколько лет назад жена Сальникова оставила своего мужа как «неперспективного» и выскочила замуж за его институтского приятеля Смурова, который являлся уже заместителем министра и был твердо, как утверждали злорадные языки, намерен стать вскоре министром. Но эта идея лопнула вместе с приходом к власти нового президента. Судьба как бы с удовольствием посмеялась над Маринкой Кошелевой: ее новый супруг так и остался «при своих интересах», а вот Сальников неожиданно для всех заинтересованных лиц был назначен министром. При этом даже злые языки и в министерстве, и в отрасли не могли не согласиться с тем, что Виталий Сальников — никакой не карьерист, а серьезный и вдумчивый специалист-энергетик. Каковым был всегда, даже занимаясь чисто административными проблемами на посту директора института. И потом, другой бы на его месте обязательно в сложившейся ситуации сделал бы пакость сопернику, тем более, когда того постигло столь жестокое разочарование. А где разочарование, там и неистребимое желание отомстить выскочке, обошедшему тебя на повороте. Таков мир, таковы его принципы, их можно придерживаться или нет, но они существуют.

Однако ничего не случилось, напротив, именно с подачи Сальникова Смуров занял пост его первого заместителя, и говорили, что между ними никаких трений не наблюдалось. Либо Сальникову было в высшей степени наплевать на измену жены, либо же все они ловко скрывали свои чувства… Вероятнее — второе.

Ряд последовавших «случайных» встреч Сальникова и Вербицкой подтвердили Але искренние намерения Виталия, и она наконец согласилась с призывом судьбы не откладывать на будущее свою удачу. Одного не смогла предвидеть — не сообразила, в какой переплет невольно попала.

Возможно, она сама была отчасти в этом виновата. Слишком красноречиво читалось в ее выразительных глазах нечаянно обрушившееся на голову счастье. И этого ее праздничного настроения, возвышенного состояния души невозможно было скрыть от знакомых и близких ей людей, главным образом подруг на работе. Возникшие было слухи нашли свое подтверждение, но от этого их не стало меньше. И разговоры о «романе» министра и его сотрудницы не прекращались.

При всей своей решительности и независимости Виталий оказался неожиданно стеснительным и робким, когда дело коснулось, так сказать, логического продолжения их любовных взаимоотношений. Он отдал буквально все, что касалось их будущего брака, в руки самой Али. Как она скажет, как захочет, так и будет. Это было, конечно, приятно, но и столь же утомительно. Хотя ряд отдельных соображений он высказал в довольно категоричной форме. Например: Аля немедленно переезжает от мамы, со Стромынки, к нему, на Профсоюзную. Далее, она уходит из министерства, поскольку ее здоровье и спокойствие ему гораздо дороже и важнее того, что она там, у себя в отделе, «напланирует». В-третьих… ну и так далее.