Читаем Восточный проект полностью

— Почему, изъяли, — усмехнулся диспетчер, — только, понимаете ли, у нас есть практика, о которой мало кто знает… Мы ведем также и дублирующие записи на случай, если вдруг у аппарата по какой-то причине произойдет сбой. Вот запись переговоров с экипажем я им отдал, остальное стер, ну а дубль убрал вообще с глаз подальше. Но раз Боря говорит — надо, я вам передам. Афишировать это дело, конечно, не хотелось бы, все-таки нарушение. Но тем не менее… не нравится мне вся эта история! Запах у нее какой-то криминальный. А может, я не прав…

— Ни о каких ваших переговорах с пилотом в материалах дела ничего не сказано, видимо, вашу запись они к делу так и не приобщили. Ну а вы еще что-нибудь слышали? — Грязнов вернул диспетчера к основной теме разговора.

— Было. Незадолго, как я теперь понимаю, до аварии, что меня потом и насторожило.

— И вас? — Вячеслав Иванович посмотрел на Симагина.

— И меня тоже, — кивнул тот. — Да вы сейчас сами поймете. Покажи, Олег.

— Я и на словах могу, а слушают пусть сами, я уже наслушался… В общем, это переговоры неизвестного мне летчика с землей, с базой, надо понимать, с аэродромом. А у нас тут кроме нашего и еще одного, маленького, бывшего досаафовского, возле поселка Звягино, других и нет.

— Но самолеты там есть? — спросил Грязнов.

— Да, имеются… Маленькие, тренировочные. Еще планеры. Потом дельтапланы с моторами. Нынче стало модно у богатеньких посидеть за штурвалом, как говорится. Полетать, попарить, перед своими девками пофорсить — вот, мол, какие мы крутые! Но как были любители, так ими и остаются. Хуже другое, летают они где ни попадя, дисциплины никакой не соблюдают. И такие вот вполне могут идущему на посадку лайнеру козью морду заделать. Просто из подлости, из озорства. Это я к чему? Ну, как предисловие, чтоб было понятно. Короче, какой-то неизвестный летчик, видимо находившийся в тренировочном полете, сообщил «земле», в смысле — «шефу», что видит цель и идет в атаку. «Шеф», или кто он там, отвечает: «Не валяй дурака», на что пилот передает: «Вас понял, не валяю». А потом я слышал в эфире лопающиеся звуки, похожие на выстрелы автоматического оружия. Может, это был пулемет. Или автоматическая авиационная пушка.

— Что, прямо вот так, непосредственно? — изумился Грязнов. — Там у вас что, военные самолеты? Истребительная авиация? Воздушные пираты?

— А черт их знает… Надо ехать, смотреть. Словом, что было, то было. Я отдам вам эту запись, а вы проверяйте себе, сколько душе угодно, — помрачнел Тимофеев, видимо посчитавший, что генерал ему не поверил. И Грязнов увидел это.

— Вы меня неправильно поняли, Олег Иванович. Вам я полностью доверяю. И проверку мы устроим. Меня другое интересует: вам прежде приходилось слышать переговоры посторонних пилотов с «землей», со своим аэродромом, или это был исключительный случай?

— В том-то и дело, что не исключительный. Болтают без всякого контроля. Но чтоб — «в атаку», такое услышал впервые. Я счел поначалу за дурацкую шутку. Ну мало ли, думаю, сдурел пилотяра, почувствовав опьянение высотой, такое у новичков бывает. Вообразил себя на минуточку Покрышкиным или Кожедубом. Но позже, после известия о катастрофе, поймите, что я должен был думать? Бред сумасшедшего? А в общем, так вам скажу: меня об этом не спрашивали, я и молчал. Если б сразу спросили — не знаю. Но потом вот Боря посоветовал завязать язык от греха. Может, я в чью-то тайну нечаянно залез? И тогда, узнав об этом, господа хорошие мокрого места от случайного свидетеля не оставят. Подумал я и согласился с ним…

— Ладно, спасибо, думаю вы очень нам помогли, — сказал Грязнов.

Тимофеев достал из-за шкафа коробку с магнитофонными кассетами, перебрал их — надписей на них не было, просто какие-то одному ему понятные значки, нашел одну и отдал ее генералу.

— Вот все, больше ничего нет.

Грязнов спрятал кассету в карман, сложил на столе записанные им в протокол допроса свидетеля вопросы и ответы, предложил прочитать и подписать Тимофееву. Олег Иванович бегло просмотрел записи и расписался на каждом листе. Можно было заканчивать.

— А что, Олег, вы не в курсе, следствие к вашему начальству не обращалось с вопросом, не было ли в ту ночь в непосредственной близости с самолетом, потерпевшим аварию, какого-нибудь другого летательного средства? — спросил напоследок Грязнов, поднимаясь.

— Ну как же! — ухмыльнулся Тимофеев и посмотрел на Симагина. — Обязательно, первым делом. Но мое начальство даже не соблагоизволило у меня поинтересоваться этим вопросом, а уверенно ответило, что по всем имеющимся у него, начальство имею в виду, данным, кроме спецлайнера, на борту которого находились министр и его помощники, в непосредственной близости от аэропорта никаких других самолетов не было. Это официальный ответ.

— Спасибо, буду иметь в виду. А сейчас мне надо сделать срочный звонок Сане, уже двенадцатый час.

3