Читаем Восстание полностью

— Ничего из этого мы не сделаем. Нам приказано не пускать на корабль гражданских лиц.

— Почему ты все еще здесь?

— Жду тележки с документами из штаба, господин. Как только они будут загружены и гражданские чиновники окажутся на борту, мы снимемся с якоря и отплывем в Галлию.

— Галлия? Это хорошо. Вот туда как раз и направляются эти трое. Просто посадите их туда на свою лодку и отвезите на корабль. — Макрон двинулся к лестнице, но опцион преградил ему путь и покачал головой.

— Как я и сказал. У нас есть приказы.

— Послушай, если ты не сделаешь, как я говорю, ты будешь держать ответ лично перед наместником. Если он узнает, что ты отказался предоставить этим гражданским места на этом военном корабле, тебя разжалуют до самой младшей должности гребца на камбузе, на скамейку прямо над трюмом. Если ты не хочешь принимать решение, я предлагаю тебе попросить твоего капитана сойти на берег и разобраться с этим вопросом.

Опцион обдумал угрозу, прежде чем повернуться к либурне и крикнуть: — Наварх Паллин! Командир!

— Что такое, опцион? — коротко ответил голос. — Это та партия из дворца?

— Нет, господин. Несколько солдат и центурион. Говорит, что на корабле должны отплыть две женщины и мальчик. Иждивенцы старших офицеров.

— Действительно? Что за Харон … Пришли ко мне лодку.

Вскоре после этого капитан поднялся по ступенькам причала. Это был стройный мужчина лет тридцати с лишним, с лысиной и глядящий в оба подозрительных глаза на Макрона и остальных. — Это шутка? Это ты тут центурион?

— Луций Корнелий Макрон, центурион в отставке и старший магистрат колонии ветеранов в Камулодунуме. Или был, пока повстанцы не сожгли это место дотла. Петронелла — моя жена. Другая женщина — жена префекта Катона, командира одной из вспомогательных когорт провинции. Мальчик — его сын.

Макрон почувствовал нежелание военно-морского офицера помочь им и решил попробовать другой путь, чтобы выиграть раунд. — На пару тихих слов с тобой.

Они вышли из зоны слышимости, и Макрон постучал по сундучку. — Если это поможет смягчить просьбу, за твои хлопоты — пятьсот сестерциев. Три пассажира не станут лишней обузой для твоего корабля, Паллин. Кроме того, если ты их возьмешь на борт, ты получишь мою благодарность и благодарность префекта Катона. Если ты этого не сделаешь и в результате с ними что-нибудь случится, я бы не хотел оказаться на твоем месте.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет, друг. Просто проясняю тебе ситуацию настолько, насколько могу. Немного монет и наша благодарность, или нет денег и есть наша вражда. Что же ты выберешь?

«Серебро все таки перевесило чашу», — догадался Макрон, увидев, как взгляд наварха переместился на сундучок. Он слегка встряхнул его, чтобы собеседник мог услышать, как внутри шевелятся монеты.

— Ну, я полагаю, еще три пассажира не будут иметь никакого заметного значения. Тогда пятьсот, — тихо сказал Паллин. — Только между тобой и мной.

— Готово, — ответил Макрон прежде, чем он успел передумать. — Давай немедленно перенесем их и этот ящик на борт. Потом моя жена разберется с оплатой.

Они повернулись к остальным, и Макрон улыбнулся. — Наварх говорит, что возьмет вас с собой.

Паллин указал на лодку. — Там внизу, пожалуйста.

Петронелла обняла Макрона, и они обменялись отчаянным поцелуем, прежде чем он заставил себя отстраниться от нее. Была большая вероятность, что они никогда больше не увидятся, но об этом было слишком больно думать. На мгновение у него возникло искушение покинуть провинцию вместе с ней, но затем его решимость отомстить за товарищей, павших в Камулодунуме, укрепила его целеустремленность.

— Не время для долгих прощаний, любовь моя. Тебе пора идти, а мы с парнями нужны в цитадели. — Он потрепал Луция по голове. — Мы с твоим отцом увидимся с тобой снова, как только проблемы здесь закончатся. Мне нужно, чтобы ты тем временем присмотрел за Петронеллой и Клавдией. Ты можешь сделать это для меня и твоего отца?

Луций выпрямился и отсалютовал. — Да, дядя Макрон. Ты можешь положиться на меня.

— Конечно, могу. Теперь садитесь все в эту лодку. Ты тоже, Клавдия.

Она коснулась его руки. — Я присмотрю за ним.

Когда пара спустилась по ступенькам, Макрон передал Петронелле сундучок вместе с ключом. — Вот, а ты присмотри за этим. За проезд вам придется заплатить пятьсот сестерциев. Только постарайся не истратить остальное на красивые сандальки, пока будешь в Галлии.

— Я могла бы это сделать.

Они обменялись грустными улыбками, а затем она снова поцеловала его и прошептала ему на ухо: — Ты любовь всей моей жизни. Не умирай снова как в прошлый раз, слышишь?

— Я как кот, — ответил он. — Девять жизней и все такое.

— Ты их давно израсходовал, старый дурак.

— Старый? — Макрон обиделся. — Лучше иди, прежде чем я приму это на свой счет.