Читаем Воспоминания (1865–1904) полностью

Другой слушатель той же аудитории, 19 летний ремесленник, переплетчик, пытался выразить те же чувства стихами, которые я и привожу с сохранением орфографии автора:

Лечебница наша для алкоголиков в этом году все более и более приобретала доверие населения, и число больных все увеличивалось. Что касается успеха лечения, то, по имевшимся данным, можно было придти к заключению, что лечение гипнозом дало до 45 % излечившихся, фармацевтическими же средствами до 20 %.

Некоторым из наиболее аккуратных пациентов предложено было описать, как они себя чувствовали до лечения и какое заметили действие лечения. <…>[660]

Рабочие собрания в народных домах происходили по примеру прежних лет: в Сухаревском народном доме по четвергам собирались рабочие типолитографского и переплетного производства, а по субботам – кондитерского; в Грузинском и Спасском – рабочие механического производства и в Немецком – ткачи и пуговичники. <…>[661]

Что касается собраний рабочих механического производства, ткачей и кондитеров, которые шли уже третий год, нельзя было не заметить достигнутого ими успеха. Трехгодичные их собрания не могли не отразиться на их развитии и некотором материальном улучшении. Общества взаимопомощи, открытые ими, своей благотворной деятельностью еще сильнее сплотили рабочих; собрания против прошлогодних стали многолюднее – нередко доходили до 200–400 человек и более. Больным местом были дела по Обществу взаимопомощи. Много места занимало и Общество потребителей с их лавками, открытыми рабочими механического производства на широких началах, но как дело новое, всесторонне не рассмотренное, то и приведшее к плачевным результатам, создав массу недоразумений. Несмотря на всякие неудачи, отрадно было выносить из собраний впечатление, что рабочие сознавали пользу объединения, пользу собраний и не только самостоятельно разбирались в поставленных вопросах, но возражали своим руководителям и указывали их промахи и ошибки. Бывали случаи, когда целые фабрики рабочих являлись на собрания с просьбой разобраться в их нуждах и помочь выбраться из них, получив же просимое, бросали собрания. Это, конечно, больно отзывалось на собраниях, тем не менее сознание, что они нуждались, чтобы им помогли, давало некоторое утешение в этом разочаровании.

Собраниям предложены были вопросы:

1) Для чего нужна организация рабочих?

2) Какую цель и задачи она преследует?

3) Чего достигли рабочие своей организацией?

4) Как отозвалась организация на фабрикантах и заводчиках?

5) Повлияла ли Московская организация на другие города?

6) К чему должны стремиться организованные рабочие?

7) Какие нужны для этого средства?

8) Какой состав руководителей нужен для организации?

9) Что они должны знать?

10) Что они из себя должны представлять?

11) Какие обязанности возлагаются на них организованными рабочими?

12) Как относиться руководителям к фабрикантам-заводчикам, враждебно относящимися к организации рабочих?

13) Как относиться рабочим к различным партиям, враждебно относящимся к их организации?

14) В чем заключается сила рабочих?

Судя по этим вопросам, можно судить, какую бы великую и благотворную пользу могли бы оказать эти собрания на жизнь рабочих и их организацию. Решение их было бы желательно, но, к сожалению, они так и остались нерешенными. Поднят был вопрос о женщине и великой ее задаче, но также остался незаконченным. Вообще все собрания более или менее имели один сколок и преследовали одну и ту же цель, и даже дорога к этой цели была почти одинаковая. Ясно, что толчком для этой организации явилось не требование народной рабочей массы – она явилась созданием кабинетной мысли, которая выработала известную программу и поручила ее провести и развить в народе.

Дело понятное, когда предполагают то или другое представление, то для него и подбирают опытных артистов и при этом необходимо, чтобы и представление удовлетворяло публику и постепенно, смотря по вкусам публики, менялось и пополнялось; но для этого надобно, чтобы артисты-исполнители любили свое дело, изучили бы публику, входили в ее интересы и работали для интересов этой публики, а не были бы наемниками – чиновниками, с личным чиновничьим «я» и себялюбием. Все делаю «я» и все «для меня и моей карьеры, а народная масса обязана верить мне, боготворить меня и преклоняться предо мною». Этот ложный взгляд, который был положен в основу народной организации, тормозил дело и не дал ему встать на ту высоту своего величия, на какой должна бы стоять организация.