Читаем Восьмой день полностью

Его опять затошнило, стал накатывать волнами страх. «Надо было послушаться Приятеля, — упрекал он себя. — А теперь они меня наверняка выбросят в пропасть или утопят». Пот градом катился по лицу, заливал глаза.

«Только бы не умереть раньше. Прежде, чем они возьмутся меня убивать. Ведь когда меня выволокут из ящика, можно попробовать сделать какой-нибудь ход».

Дэнни некоторое время тешился этой мыслью, а затем спросил себя: «Какой же ты ход собираешься сделать? В наручниках, с мешком на голове. Кинешься на них и сразу упадешь? Нет, ничего у тебя не выйдет. Лежи и не трепыхайся, как советовал Приятель. И вообще, странно, почему они меня до сих пор не убили? Может, у них на уме что-нибудь другое, особенное? Ладно, перестань об этом думать, лучше вспомни Вашингтон, друзей, знакомых».

Ничего приятного не вспоминалось. Он представил Айана, беседующего с дамой в серьгах. Как ее звали? Она всегда носила массивные серьги, которые так приятно позвякивали. Дэнни почему-то раздражало, что он не может вспомнить ее имя.

«А где Дэнни Крей? — спрашивает она. — Что-то давно его не видно. Такой славный парень».

«Разве вы не слышали? — отвечает Айан, скорчив страдальческую гримасу. — Дэнни только недавно нашли. С него… о Боже… с живого содрали кожу. Где-то в Турции. Подружка поначалу очень переживала. А теперь ничего, вроде успокоилась. Говорят, уже нашла нового парня. Жизнь продолжается».

Дэнни засмеялся, потом всхлипнул. А вскоре вообще потерял нить размышлений. Во тьме ящика, наполненной рокотом мотора, сознание то пропадало, то возвращалось. Наконец грузовик затормозил. Вот и все, подумал Дэнни, удивившись своему спокойствию. Страх пропал. Вместе со всем остальным.

Он услышал лязг цепи, протаскиваемой сквозь серьгу запора. Его взяли под руки и выволокли на холодный ночной воздух. Дэнни попытался встать, покачнулся. Вот сейчас и надо бы сделать «ход». Но как, если не можешь стоять? Бой проигран. Ноги Дэнни подогнулись, и он упал на колени.

«Выстрел! Почему я его не услышал и ничего не почувствовал? Так не бывает».

Его взяли за руку, рывком подняли и повели. Он спотыкался, но шел. Скрипнула дверь. Его ввели в комнату, усадили на стул с прямой спинкой. Один человек снял с него наручники и прикрепил руки клейкой лентой к боковинам стула. Другой в это время прикрепил ноги. С головы сняли наволочку и освободили рот. Дэнни вдохнул полной грудью прохладный, насыщенный кислородом воздух. На душе стало чуть веселее, хотя он понимал, что если похитители не боятся быть увиденными — иначе они не сняли бы у него с головы наволочку, — значит, надежды нет.

Он неохотно поднял голову. Их было двое. Один, как и следовало ожидать, оказался старым знакомым, Приятелем из магазина ковров. С синяком под глазом. Другой — лет тридцати, повыше ростом. Чисто выбритый, красивый. В вязаной шапочке, линялой розовой футболке с символикой баскетбольной команды «Чикагские быки», брюках хаки и кроссовках. Когда он повернулся спиной, Дэнни с удивлением увидел, что фамилия на футболке не «Джордан», а «Кукоч»[92].

Комната была небольшая. Шлакоблочные стены, бетонный пол. Из мебели кровать и пара разномастных стульев. На дальней стене потертый турецкий ковер, килим. Над головой шипела и потрескивала флуоресцентная спиральная лампа. В углу верстак. В нескольких местах висели облепленные мухами липучки.

— Тяжелая поездка. Да? — произнес парень в футболке с «Чикагскими быками».

Дэнни уже прозвал его «Кукоч». Не дождавшись ответа, Кукоч продолжил:

— Обычно мы так людей не перевозим. Это ведь приспособлено для грузов, понимаешь? А для людей у нас специальный грузовик. Там есть туалет и все остальное. Только он сейчас в Бухаресте. Пришлось использовать, что было под рукой.

Дэнни молчал. Попробовал выяснить, есть ли какое-то пространство для маневра в путах, какими его привязали к стулу, и не обнаружил.

Кукоч подался вперед.

— Эй, проснись, герой! — У него был неприятный взгляд. — У нас здесь такой порядок: я спрашиваю — ты отвечаешь. Понял? — Дэнни по-прежнему молчал, и Кукоч начал терять терпение. — Перестань действовать мне на нервы, это плохо кончится!

Дэнни вздохнул. Бить будут в любом случае. Не важно, что говорит этот подонок. Терять нечего.

— Сначала поцелуй меня в задницу, придурок! — бросил Дэнни и собирался добавить «а потом поговорим», но не успел.

Приятель удивленно хмыкнул, а Кукоч рванул вперед и нанес Дэнни боксерский удар, едва не выбив передний зуб. Стул повалился вместе с Дэнни. Он выплюнул кровь. Кукоч с Приятелем поставили стул в вертикальное положение. И сразу же подняли, качнули вперед и уронили так, чтобы Дэнни упал лицом вниз. Высота была чуть более метра, пол бетонный. Зуб выскочил из десны. Боль была неописуемая.

«Надо же, какое у турок своеобразное чувство юмора! Веселые ребята».