Читаем Восковые фигуры полностью

Улица уходила перед ней в туманную бесконечность. Спорили с луной пыльные фонари. Внизу скользили фигуры редких прохожих, и если бы не стук каблуков об асфальт или внезапный резкий смех и грохот транзистора, можно было подумать, что это не люди, а тени людей, исчезающие во мраке вместе с уходящими звуками.

Теперь она смотрела в другую сторону. Окна внизу напротив темны, Захаркина нет дома. Вспомнила, как первый раз перебралась к нему по натянутой нитке, просто так, озорства ради, дурачилась. Глупое, смешное знакомство. Позднее ей пришла в голову смелая мысль сделать Захаркина своим союзником. Надвигается катастрофа, пришло время действовать быстро и решительно. И мало-помалу сложился план, где Захаркину отводилась главная роль. Пойдет ли он на сознательный риск ради нее? Решится ли, быть может, пожертвовать всем? В глубине души знала: решится. Зато если все получится, как она задумала, Герт сам убедится в бессмысленности своего эксперимента.

В сущности их миссия выполнена. Погружение в эту жизнь принесло во многом ясность и понимание — то, чего не давало изучение древних архивов. Этот несчастный народ оказался загнанным в тупик истории безумием своей веры, если только он не избранник Высшего Разума и не принесен в жертву сознательно, чтобы видели все другие — сюда нет пути. Наверно, как и люди, думала она, есть народы — святые мученики, народы — страдальцы, и отсюда их особая миссия на земле — сгорая, как факел, освещать дорогу идущим…

А Герта все нет. Последнее время она ловила себя на том, что в присутствии мужа становится слишком серьезной и скучноватой, какой на самом деле не была. А все их разговоры постоянно выливаются в споры, и все труднее находить пути к согласию.

Скоро они покинут это время. Сердце сжалось тоскливо, Уилла знала, как ей будет больно, изменилось слишком многое. Она сжилась с окружающими ее людьми, ощутила себя их частицей. Теперь в минуты близости, когда Герт бесстрашно переплывал океан любви, поражая ее своей неистощимостью, что прежде радовала и восхищала, а сейчас слегка раздражала, вдруг снова и снова видела она во мраке обступившей их ночи нежный и горячий взгляд, и губы ее шептали беззвучно: «Мой милый мальчик! Мой любимый…» — впервые вырвалось у нее это слово. Знала, он ищет с ней встречи, но уклонялась от нее, насколько сил хватало: к чему это приведет? Дальновидная и решительная по характеру, она в растерянности вдруг почувствовала, что не знает, что делать дальше, пока не наступил день, которого она с таким нетерпением ждала…

Уилла вернулась в комнату и стала медленно раздеваться, пуговица за пуговицей, испытывая странное удовольствие, по мере того как легкая одежда падала к ее ногам. Насколько она изменилась? Нет, все по-прежнему пока. Талия тонка, ноги стройны, а девически округлые груди похожи на две мраморные чаши, наполненные до краев. Она подержала их в руках, словно взвешивая; от этого прикосновения сладостная дрожь пробежала по телу. Но если нет любви, то кому нужна ее молодость, красота да и тот подарок, что она собиралась сделать Герту? С печальной серьезностью ощущала она свою наготу и думала, что все это нужно лишь для того, чтобы из блаженства и мук возникла новая жизнь — вечная, необъяснимо таинственная эстафета живой материи в глубины времени. Герт мужчина, ему этого не понять. Подлинный творец не он, а она, он же, углубленный в свои идеи, всего лишь раб собственных заблуждений, вообразивший себя властелином. И то, что он всегда был равнодушен к ее женским заботам, — этого она простить не могла. Все последнее время Уилла была как туго сжатая пружина, чья энергия невидимо таится внутри. Стала мнительна, бегала по врачам, прислушивалась подозрительно к их объяснениям и утешениям, пока не наступил этот день.

Маленький робот, детище Герта, неподвижно стоял в углу. Повернув голову, он не отрываясь смотрел на Уиллу, но молчал. Только зеленые лампочки-глаза грустно и странно мигали с выражением понимания.

— Ах, Руо! Что же нам делать? — воскликнула Уилла.

— Я хочу размножаться! — тихим металлическим голосом сказал робот, автоматически улавливая ее настроение.

Что он мог ей ответить? Он мог лишь переработать явную или скрытую информацию и запечатлеть результат в электронной памяти. Неожиданные ее сочетания проявлялись иногда в смешных и забавных мыслях.

Не в силах больше ждать, Уилла оделась, чтобы выйти и встретить Герта, и увидела его в дверях. Он привычно ее поцеловал, ни на йоту не отступив от ритуала, и попросил прощения, что заставил волноваться: решил прогуляться по городу, ходил, думал. Воскликнул с несколько наигранным оживлением:

— Зато можешь меня поздравить! Выступление прошло на редкость удачно. Было профсоюзное собрание, и меня выбрали председателем, товарищи оказали высокое доверие…

— Правда? Как это мило с их стороны! — Уилла сделала вид, что не заметила легкой фальши. — И теперь ты будешь приносить зарплату?