Читаем Восемь племен полностью

«Послал в вооружился терпением. Не близкий свет — Колымск. Пока туда дойдет, пока оттуда. Почта приходит три раза в год. И меньше, как в год, письмо не обернется. Год прошел, минуло три почты. Я уже и ждать перестал. В четвертую почту стали разбирать пачку полученных журналов, добрались до «Русского богатства». Кто-то развернул и читает: «Кривоногий» — рассказ Н. А. Тана. Начался, конечно, шум. По этому поводу товарищи коммунисты (члены коммуны. — Вл. М.) даже качали меня и уронили на пол. А потом вздумали крестить в беллетристы, — принесли ковш холодной воды и вылили на голову. Спасибо, что в прорубь не опускали. Дело это было зимой. А вечером устроили ужин — тоже холодный-прехолодный. Строганая мерзлая рыба, мерзлое белое масло, мерзлая брусника, твердая, как крупная дробь. Помнится, даже и речи говорили. И речи не холодные, а довольно горячие».

В. Г. Богораз причислял себя к так называемой сибирской школе писателей, то есть к школе писателей-реалистов демократического направления, «рожденных Сибирью» и отразивших в первых своих произведениях жизнь туземных и пришлых ее обитателей. В. Г. Короленко был ее зачинателем и пионером и вместе с тем учителем следующего за ним поколения «сибирских беллетристов ссыльного состава»: Елпатьевского, Якубовича, Серошевского и Богораза.

В сибирской ссылке, «Сибирском университете» — «куда поступали по Владимирской дороге, после предварительного стажа… в предварилке, по экзамену в московской Бутырке…» — Короленко был «деканом факультета общественных наук» и при этом факультете «основал, особое литературное отделение». Так образно охарактеризовал В. Г. Богораз значение и роль Короленко в собственной литературной судьбе и литературной судьбе других писателей «сибирской школы», творчество которых непосредственно связано с творчеством Короленко. «Если хорошенько вдуматься, — пишет В. Г. Богораз о рассказе Короленко «Сон Макара», — то видишь, что от этого рассказа ведет начало не только беллетристика, но также и этнография, созданная ссыльными. Короленко не был присяжным этнографом, но его подход к сибирскому быту и людям и чувствам был этнографический подход. Почувствовать душу Макара мог только писатель с этнографическим чутьем».

В статье «В. Г. Короленко и сибирская школа писателей» Богораз прямо указывал на «Сон Макара» как на непосредственный источник всей дальнейшей своей деятельности — и как писатели-беллетриста и как этнографа.

Зимой 1886 года, сразу после ареста, в камере, Богоразу попался номер «Русской мысли» с этим рассказом Короленко. «Я стал читать его с самозабвением, с жадностью, как умирающий от жажды припадает к живому роднику… Теперь, ретроспективно, через тридцать пять лет, я соображаю и чувствую, что именно в эту минуту я уже стал и беллетристом и этнографом, Это была, разумеется, только потенция, но она во мне дремала и ждала подходящей обстановки, чтоб проявиться»[27].

Впечатления, полученные от поездки к чукчам, превратили потенцию в осуществленную действительность.

Первые рассказы Тана из жизни чукчей — «Кривоногий», «У Григорьихи» и другие — представляют собой художественно обработанные и расширенные дневниковые записи: «живые впечатления Севера владели моей памятью так безусловно, — признавался позже писатель, — что даже не позволяли почти никаких романтических вставок и новых переделок, согласно законам искусства»[28].

Рецензенты часто утверждали, что Тан как художник находится в полном плену факта, не решаясь на творческое художественное обобщение, что его рассказы лишь «фотография» и представляют собой «бескрылый этнографизм», В большинстве случаев подобное утверждение объясняется только недостаточным знакомством писавших с этнографией, и поэтому каждый подавшийся им в художественном произведении новый для них факт из области материальной и духовной культуры более или менее экзотического народа они относили не к области художественной литературы, а к области науки. Для ученых творческая переработка материала Таном в его художественных произведениях очевидна. Известный этнограф, член-корреспондент АН СССР Д. К. Зеленин в статье «В. Г. Богораз — этнограф и фольклорист» писал об эмоциональных, но противоречивых описаниях одного и того же явления в разных работах Богораза и объяснял это тем, что «беллетрист в нем часто боролся с ученым и нередко побеждал, о чем знают все этнографы, бывшие на докладах и лекциях В. Г. Богораза»[29].

Даже в самых первых своих рассказах этнографический, познавательный материал Тан подчинял художественным задачам.

Он не демонстрировал экзотику быта «дикарей», не идеализировал «примитивный народ», он подошел к изображению жизни чукчей как писатель-реалист, как гуманист, отдавая должное положительным качествам их характера — искренности, выносливости, неутомимости в борьбе с природой, любви к детям, поэтичности, но в то же время показал варварскую дикость их старых обычаев, бедность, эксплуатацию бедных богатыми.