Читаем Восемь племен полностью

Гиркан не ответил словами, но губы его были более чем красноречивы. На холодном снежном ложе, под пологом темно-прозрачного неба, совершился их вольный брак, внезапный и таинственный, как ветер, пролетающий мимо. Ночной мороз тщетно пытался охладить знойную силу их объятий, а звезды подмигивали с высоты благосклонно и насмешливо, как пожилые брачные гости перед юной и счастливой четой. Гиркан и Мами провели ночь на открытом воздухе, как в прекрасном брачном чертоге. Они выгребли яму в снегу, и молодой Одул устлал ее дно широким и тонким плащом, который он носил скатанным за плечами. Оба они привыкли к холоду и не испытывали неудобства. Они заснули в своей снежной берлоге, сжимая и грея друг друга в своих объятиях.

Мами приснился даже сон, связанный с событиями дня. Ей снилось, что Юлтаят, Кривая Спина, с лицом Ваттана, одержал над нею полную победу и держит ее в объятиях вместо Гиркана. Объятия его так крепки и холодны, что она не может вырваться и крикнуть и постепенно костенеет под их несокрушимым ярмом. Наконец она сделала последнее усилие, вскрикнула и проснулась. Гиркан проснулся еще раньше и стоял на снегу, рядом с их импровизированным ложем.

— Вставай! — окликнул он ее. — Зачем ты кричишь во сне?

Как только она поднялась на ноги, он немедленно стал скатывать свой плащ. В это время вдали послышался протяжный свист.

— Меня зовут! — сказал Гиркан. — Надо идти!

— Кто зовет? — с удивлением спросила Мами. Она думала, что Гиркан действительно пришел один.

— Шестеро нас пришли! — сказал Гиркан, в первый раз давая прямой ответ.

— Хочешь, я пойду запрягу оленей, себе и тебе? — предложила девушка.

— Не нужно! — отозвался Гиркан. — Мы пришли на лыжах.

Он достал из-под изголовья лыжи и тщательно осмотрел их со всех сторон. Они были широки, как лодки, и тонки, как береста, а наружная сторона была подклеена гладким и тонким мехом молодой выдры.

Такие лыжи придавали своему владельцу фантастическую быстроту, особенно внутри лесной черты, где снег лежал мягче и ровнее.

— И то, — сказал Гиркан, — ступай домой!.. Стадо разбежится без тебя, отец умрет с горя.

— Что ж делать? — сказала Мами, сжимая губы, чтобы не заплакать. Теперь, когда она готовилась навсегда покинуть свой родной очаг, сердце ее было готово разорваться от жалости.

— Мне надо спешить, — сказал Гиркан. — Наш род в шести переходах отсюда. Ступай лучше домой. Я приду после!

— Как после? — воскликнула Мами с оживлением на лице. Ей показалось, что в конце концов он хочет остаться при доме ее отца.

— Только бы ты пришел, — радостно сказала она, — и весь род твой!.. Буду кормить всех, не попрекну никого куском, не заставлю пасти стадо. Лежите, ешьте, пейте; спите, как Ленивый Богатырь Тало из старой сказки…

— Я приду! — повторил Гиркан. — Когда дикому волку надоест шляться на воле, он возвращается к волчихе! — прибавил он в виде пояснения.

Девушка внезапно умолкла и посмотрела ему в лицо. Последние слова Гиркана не показывали желания сделаться оленеводом.

— Я пойду за тобой! — решила она после короткого раздумья. — Жалко стада, а тебя еще жальче. Любовь — крепкий аркан, хотя и не видно его.

— Пойдем! — спокойно согласился Гиркан.

Он подвязал свои лыжи и пустился в путь, тихо скользя по гладкому снегу и останавливаясь время от времени, чтобы дождаться девушки, которая, несмотря на быстроту своих ног, не могла держаться наравне с широким и легким движением своего спутника.

Они перерезали несколько низких увалов, лежавших под снежным покровом, как широко застывшие волны, и, перебравшись через последний подъем, почти неожиданно наткнулись на группу товарищей Гиркана, которые стояли рядом, совершенно готовые к походу, с подвязанными лыжами, с котомками на спинах и посохом в руке. Все они были худощавы и очень статны и даже лицом походили на Гиркана. Один приводил в порядок завязки на лыжах. Он, очевидно, приходил за Гирканом и вернулся за несколько минут перед молодой четой.

На левой стороне с краю был тот же самый старик, который явился вместе с Гирканом на игрище на Чагарском поле. Отсюда дорога спускалась вниз широко и полого, и значительная часть предгорий открывалась перед глазами внизу.

— Неужели вы все этак бежите? — невольно спросила девушка.

Она не могла примириться с этим способом путешествия, действительно похожим на волчий.

Гиркан рожал плечами. Одулы стали выравниваться, как будто готовясь к состязанию.

— А я как? — с беспокойством спросила девушка. — У меня нет лыж.

Она вдруг увидела, что идти за молодым Одулом вовсе не так легко, даже при полном желании с ее стороны.

— У тебя нет лыж! — повторил Гиркан, как эхо.

— Куга! — воскликнул гортанным голосом старик, стоявший слева.

Одулы вдруг пригнулись к лыжам и стремительно ринулись вперед. Они походили на диких оленей, внезапно испуганных и сорвавшихся с пастбища.