Читаем Восемь мечей полностью

И что-то вроде этого шевельнулось в груди Хью, как только он ее увидел. Патриция Стэндиш шла по кирпичной дорожке на фоне густых деревьев, багровых в лучах заходившего солнца, держала под руку краснощекого полковника, который на ходу энергично объяснял что-то крупному мужчине в военной форме. Позади них шествовали два полицейских констебля и меланхолического вида медик, мрачно думавший, похоже, не столько о том, что предстоит делать, сколько о том, что ему придется пропустить вечерний чай.

Конечно же, Патриция из этой группы выделялась: блондинка, однако не статуэточного или «пушистого» типа, а самая что ни на есть настоящая блондинка! К тому же сделанная природой совсем как на заказ, с на редкость пропорциональными частями тела, исключительно правильными, радующими любой глаз и вызывающими вполне естественные желания изгибами… А вот вид у нее был, с одной стороны, вроде бы колеблющийся, а с другой – боевой и решительный! И что, пожалуй, самое главное – темноватые миндалевидные глаза, которые неотрывно смотрели на тебя, казалось удивленно говоря: «Вот это мужик! Самый настоящий мужик! Никогда такого еще не видела!» И довершал все это довольно большой рот с очень чувственными губами, которые вроде бы только что закончили улыбаться, но еще не совсем отошли от этого приятного занятия…

При виде этой весьма внушительной процессии Морли, епископ и доктор Фелл все вместе спустились по ступенькам вниз, на крылечко гостевого дома, встретить пришедших. Пока полковник разговаривал с инспектором Мерчем, Патриция умудрилась несколько раз бросить полный любопытства взгляд в сторону балкона, а затем тут же перевести его на Донована.

Его первое ощущение было подобно тому, которое испытываешь, поднимаясь вверх по крутой лестнице в полной темноте, причем точно зная, что самой верхней ступеньки, на которую надо поставить ногу, там нет… За этим последовало нечто вроде колоссального эмоционального всплеска: как будто кто-то приложил мощное ружье к плечу, прицелился, выстрелил и – бах! – с первого раза попал в самую звонкую мишень в тире! Ну надо же! Вот это да! Молодец!

Да, чему быть, того не миновать. Он сразу же это понял. Любое сопротивление было просто бесполезно.

Более того, не менее ясным было и то, что она чувствует то же самое! Такие вещи безошибочно ощущаются в тысяче самых различных мелочей – невидимых вибрациях, казалось бы, случайных взглядах, жестах… После того как их должным образом представили друг другу, и Хью Донован и Патриция изо всех сил постарались создать видимость того, что они не обращают друг на друга никакого внимания. Он внимательнейшим образом слушал разговор мужчин, в то время как она с подчеркнутым интересом разглядывала гипсового павлина на крыше гостевого домика…

Для полковника Стэндиша все эти эмоциональные «вибрации и проявления» остались незамеченными. Он довольно хохотнул и прошел вперед. Инспектор Мерч – крупного сложения человек с агрессивно торчавшими вверх кончиками светлых усов, который, слушая кого-либо, почему-то любил стоять по стойке «смирно», в силу чего невольно создавалось впечатление, что он вот-вот упадет на спину, – последовал за ним. Выражение предельного внимания, равно как и понимания всей серьезности предмета предстоящего расследования, с его лица не исчезло, однако теперь к нему прибавилось, похоже, и ощущение неожиданно возросшей собственной значимости.

– Скажите им, Мерч, скажите! – довольно улыбаясь, обратился к нему полковник. – Прямо здесь и прямо сейчас! А чего, собственно, ждать?… Ах да, да, прошу меня простить, господа, позвольте представить: это доктор Фелл, это его преподобие епископ Мэплхемский и мистер Хью Донован, ну а это инспектор Мерч и доктор Фордис, ему предстоит достать из тела пулю… Ах да, еще раз простите, чуть было не забыл, моя дочь Патриция… Итак, прошу вас, Мерч, скажите им!

Услышав свое имя, Патриция, вежливо улыбнувшись, слегка кивнула очаровательной головкой. Инспектор же, наоборот, принял еще более значимый вид, расправил усы, подчеркнуто торжественно прочистил горло, бросил внимательный взгляд на доктора Фелл а:

– Сэр, позвольте мне начать с того, что я считаю все это для себя большой честью. И заодно постараться объяснить, почему именно я не смог быть здесь, чтобы лично приветствовать вас, сэр. – Он вынул из бокового кармана френча черную записную книжку. – Проведя здесь, как и предусмотрено соответствующей инструкцией, предварительный осмотр, я позволил себе отправиться домой, чтобы позавтракать. Но прошу вас особо отметить, что это не было нарушением служебных обязанностей, нет, нет, ни в коем случае, сэр! С места происшествия я предусмотрительно прихватил с собой выборку корреспонденции, то есть писем, сэр, чтобы самым внимательнейшим образом с ними ознакомиться. Ведь такие улики нередко очень помогают расследованию. Кроме того, мне надо было срочно навести справки о человеке, который вчера вечером приходил к мистеру Деппингу. О том самом таинственном ночном госте…