Читаем Восемь мечей полностью

– Ну давайте же, вспоминайте, вспоминайте! – раздраженно подтолкнул его доктор. – Итак, буря началась где-то в одиннадцать. Деппинг тогда еще был один. Его незваный гость прибыл чуть позже. Он поднимается наверх, его встречают, они беседуют, и все это время буря вовсю бушует? Дождь попадает в комнату через пять широко открытых окон, и никто не обращает на это ни малейшего внимания?! Это же глупо! Согласитесь, это совершенно нелогично! Это… это не лезет ни в какие ворота… О чем вы задумались?

– О словах Ахилла, сэр. – Дворецкий бросил внимательный взгляд на Деппинга, и, что-то, казалось, его сильно озадачило. – Да, сэр, когда мы говорили с тем, другим полицейским инспектором, то забыли ему сказать… Мы, то есть я и Ахилл, наш повар. Ну и…

– Ну и?…

– Ну и сразу же после того, как началась буря, а американец пошел наверх к мистеру Деппингу, я тут же отправил Ахилла узнать, что случилось с электропроводкой, поскольку свет вдруг погас…

– Это, милейший, нам уже известно.

– Да, да, конечно же, сэр. Я знаю… Так вот, когда Ахилл был на улице под дождем, он, по его словам, отчетливо видел, как мистер Деппинг и тот американец открывали окна. И, как ему показалось, вроде бы даже раздвигали шторы.

Доктор Фелл удивленно заморгал глазами:

– Открывали окна? Раздвигали шторы? Послушайте, вам это не кажется… э-э-э… ну, скажем, несколько странным?

Сторер только философски пожал плечами:

– Нет, сэр, не кажется. Видите ли, все дело в том, сэр, что покойный мистер Деппинг был… как бы это получше сказать… был человеком настроений. От него можно было в любую минуту ожидать всего, чего угодно.

– Ах вон оно как! – только и произнес доктор Фелл. И замолчал, очевидно задумавшись над всем этим.

Впрочем, вместо него делом тут же занялся епископ Мэплхемский, наконец-то оправившийся от эмоционального шока:

– Что ж, давайте все это выясним, не откладывая на потом… Итак, полагаю, инспектор Мерч, скорее всего, уже обследовал это помещение на предмет оставленных следов или отпечатков, так ведь? И, тем не менее, мистер Сторер, надеюсь, вы не будете слишком возражать, если мы тоже займемся этим? На случай, если что-либо было упущено.

– Да нет, сэр, конечно же не буду. Вот только никаких следов действительно не нашли, – ответил Сторер, и, как ни странно, одобрительным тоном. Более того, еще раз посмотрел на безжизненное тело своего хозяина, но на этот раз так, будто оценивал хорошо проделанную работу настоящего мастера. А затем почему-то выглянул из ближайшего окна.

– Прежде всего нам надо внимательнейшим образом осмотреться вокруг, – авторитетно заметил епископ.

Он подошел к трупу, медленно обошел его вокруг, низко нагнулся, чтобы поближе рассмотреть его лицо и голову. Да, похоже, смерть наступила практически мгновенно. На лице покойного Деппинга даже можно было видеть некое умиротворенное выражение… Глаза его были полуоткрыты, изборожденный глубокими морщинами рот крепко сжат, пенсне без оправы все еще сидело на костистом носу…

Чуть поколебавшись, епископ вытащил из-под его согнутых пальцев разрисованную глянцевую карточку, вырезанную из полированного картона, которые можно купить в любом магазине канцтоваров. С восемью крошечными мечами: широкие клинки были нарисованы черной тушью, их эфесы – серой акварелью, и расположены они были в некоем подобии «звездочки» вдоль нарисованной голубой линии, означавшей, скорее всего, кромку морского берега.

– Интересно, – заметил епископ, обращаясь к сыну, который, подойдя, стоял прямо за ним. – Может, доктор Фелл сумеет объяснить нам, что бы это могло значить?

Однако доктор Фелл ничего не ответил, поскольку в этот момент сосредоточенно приподнимал белую салфетку со стоявшего на боковом столике обеденного подноса. Нетерпеливо повертев карточку пальцами, епископ обошел вокруг письменного стола, нагнулся, открыл правый верхний ящик, заглянул внутрь, вытащил оттуда револьвер «смит-и-вессон» 38-го калибра с красивой и, по-видимому, дорогой рукояткой из слоновой кости. Понюхал выходное отверстие ствола, решительным движением открыл затвор, как если бы имел дело с огнестрельным оружием всю свою сознательную жизнь, затем снова закрыл его, положил револьвер на место и с треском захлопнул ящик. Причем с таким видом, будто находился в полнейшей растерянности. Таким Хью Донован своего грозного отца еще никогда не видел.

– Два… Два выстрела, – задумчиво произнес епископ. – И нет второй пули… Ну и где же она? Сквозь землю провалилась?