Все это выглядело ужасно, тем более что за окнами все еще мирно чирикали птицы, а сидевшая на перилах балкона симпатичная малиновка равнодушно рассматривала что-то там внизу…

Хью Донован изо всех сил старался смотреть на что-нибудь другое. И в каком-то смысле это ему удалось: он заметил, что даже его ужасный отец сейчас выглядел куда более человечным, чем раньше. Хью попытался «встряхнуть» свой разум, как если бы встряхивал сильно действующее лекарство, поскольку понимал, что рано или поздно ему все равно придется высказать свое мнение. Но как можно оставаться спокойным и рассудительным, находясь в таком страшном окружении? Он обвел комнату долгим взглядом. На полках, сделанных даже в проемах между окнами, полно книг. Вокруг все предельно аккуратно, на боковом столике, рядом с которым стоял стул с прямой спинкой, – обеденный поднос, накрытый белоснежной салфеткой, и серебряная ваза с цветами. С еще не успевшими увянуть розами…

Продолжая осматривать кабинет, но по-прежнему тщательно избегая смотреть в сторону трупа, молодой Донован обратил внимание на кожаное кресло. Оно стояло у стола таким образом, будто именно в нем, мирно беседуя, сидел гость Деппинга. Рядом стояла высокая пепельница, в которой не было следов ни пепла, ни окурков. Прямо напротив письменного стола – металлический шкаф для хранения документов, низенький столик для накрытой чехлом пишущей машинки, еще одна высокая пепельница… Со стены над столом свисала одна, но весьма мощная электрическая лампа в простом абажуре, которая, за исключением торшера в одном из углов кабинета, казалось, была тут единственным источником освещения. На чистой поверхности письменного стола стояла проволочная корзиночка с кипами рукописей, на лицевой стороне которых виделись прикрепленные скрепкой голубые странички с напечатанными на них заголовками, лоток с пишущими ручками и остро отточенными цветными карандашами, чернильница, коробочка скрепок, придавливающая несколько листков почтовых марок, крупная фотография девушки в серебристой рамке и, наконец, на самом краешке – полуобгоревшая свеча в элегантном подсвечнике…

Когда свет в кабинете погасили, Хью увидел еще одну свечу, стоящую на краю каминной полки, с одной стороны которой находилась зашторенная дверь, а с другой – сервант. И все равно, несмотря на все старания, его взгляд снова и снова возвращался к пулевому отверстию в голове старого Деппинга – этому чуть ли не идеально совершенному убийству – и к смутно поблескивающей разрисованной глянцевой карточке, которая виднелась из-под неестественно согнутых пальцев левой руки покойника.

Первым за дело принялся доктор Фелл. Тяжело дыша, он потыкал концом трости в зашторенную дверь, затем наклонился над трупом, чтобы оглядеть его поближе… И по тому, как недовольно сморщил лицо, было видно – что-то его явно обеспокоило. Потом доктор подошел к окнам, осмотрел пол под ними, пощупал гардины и нахмурился еще больше. Наконец спросил, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Послушайте, а почему все окна открыты? Кто-нибудь может мне это объяснить?

Глава 6

Совсем не тот гость

Сторер, до сих пор терпеливо ожидающий, что последует дальше, тоже нахмурился и предельно вежливым тоном поинтересовался:

– Простите, сэр?

– Мне хотелось бы знать, были ли все эти окна открыты, когда сегодня утром вы обнаружили тело?

– Да, сэр, конечно же, – ответил он, по очереди внимательно осмотрев каждое из них.

Доктор неторопливо снял свою широкополую шляпу, и… как бы вдруг осознав важность происходящего, все вокруг последовали его примеру. Хотя на самом деле доктор сделал это скорее не столько в знак уважения покойного – которого он, естественно, даже не знал, – сколько для того, чтобы вытереть сильно вспотевший лоб крупным и ярким носовым платком. После чего магия ситуации, казалось, нарушилась, поскольку все вдруг активно задвигались по кабинету…

– М-да… – как ни в чем не бывало продолжил доктор Фелл. – Пол здесь совсем мокрый. Как и шторы… Кстати, насчет вчерашней бури. Не скажете, во сколько точно она началась?

– Скажу, сэр, конечно же скажу. Где-то около одиннадцати часов вечера, сэр.

– Странно, странно. Тогда почему же, спрашивается, Деппинг не закрыл окна? – Доктор Фелл, казалось, говорил сам с собой. – Зачем, интересно, оставлять их открытыми, когда на дворе бушует сильная буря? Когда в комнату льется вода… Нет, это странно, это совершенно нелогично, это… Простите, что вы только что говорили?

В глазах дворецкого Сторера зажглись искорки воспоминаний, щеки слегка надулись, на какой-то момент вид у него стал куда более осмысленным, чем раньше…