Читаем Воронья шпора полностью

Одобрительные крики сделались громче – их сопровождали хохот и топот ног, помогающие сбросить напряженность перед началом боя. Присоединив к общему крику собственный голос, Сомерсет заметил перед собой знамена Глостера, до которых, казалось, можно было рукой подать. Он поискал взглядом самого герцога и тут же увидел его – в зелено-черном панцире без шлема на голове, темно-русые волосы рассыпались по плечам. Сам облик Ричарда Глостера дышал жестокостью, и глядя на этого восемнадцатилетнего мальчишку, непринужденно скакавшего, едва прикасаясь к поводьям и позволяя коню самому переступать пласты земли и травы, Эдмунд сразу ощутил всю тяжесть прожитых лет.

Туман уже начинал редеть под лучами солнца.

И хотя еще едва светало, Сомерсет увидел, что Глостер привел к его флангу массу лучников в коричневых куртках. Он заметил также черные трубы пушек – каждая между двух тележных колес, с колодами позади и курящимися жаровнями. Утренний ветерок, разгонявший туман, прихватывал с собой и дымки с этих жаровен. Бофорт услышал, как его капитаны прокричали приказ прикрыться щитами. Его людям придется потерпеть какое-то время, но это следовало уже из выбора позиции и решения стоять на ней. Прикроют его собственные стрелки. Хотя у самого Сомерсета пушек не было, он считал, что должен увидеть собственными глазами их достоинство на поле боя. Да, они великолепно взламывают стены крепостей, это уже доказано вне всякого сомнения. Там, где войско двигалось, там, где солдаты могли захватить пушечные расчеты, он не видел никакого толка в этих грязных, вонючих штуковинах… Не побежит же храбрец от одного вида этой дряни!

Затем на глазах Эдмунда перед лучниками выстроилась жидкая линия с какими-то короткими копьями на плечах. Заметив курящиеся фитили, герцог недовольно повел головой. Фузилеры… Итак, оказывается, сегодня с утра ему придется стоять под роем пчел. Он не намеревался проявлять никакого страха, вообще никаких эмоций. Ему не хотелось бы, чтобы его люди увидели, что он дрогнул – не то подумают, что он испугался. В конечном счете Ричарду Глостеру придется пойти вперед. Перспектива заставила Сомерсета стиснуть кулак в латной рукавице. Тогда его солдаты получат возможность взять плату за всю пролитую ими кровь. Он хотел одного – сойтись с младшим Йорком лицом к лицу. И поэтому завел тихую молитву:

– Боже Всемогущий, если угодно Тебе, помяни моего брата и моего отца. Прими их в свои объятия, полные света и мира. Молю Тебя только о том, чтобы Ричард Глостер оказался на расстоянии протянутой руки от меня. Я не прошу у Тебя ничего большего, Господи, окажи мне эту небольшую милость. Если мне суждено жить, прошу Тебя, дай мне волю и желание пережить этот день. Если же мне надлежит умереть, прошу: соедини меня с моими родными.

* * *

Ричард Глостер взглянул направо и налево – и остался доволен построением примолкшего полка. Люди его стояли перед началом подъема, но туман уже рассеивался и вставало теплое солнце. Есть некая причина, которая заставляет людей давать сражения весной, и они чувствовали ее – ощущали эту бегущую по жилам горячую кровь.

Сомерсет выбрал этот холм и оставался на нем все то время, пока люди Глостера приближались к его позиции. Теперь лучники Ланкастеров будут иметь преимущество в дальности, но с этим невозможно было что-либо поделать. Ричард остановил своих людей в четырех сотнях ярдов от темневшей на гребне холма шеренги противника. Оба молчаливых войска вызывающе посматривали друг на друга и были готовы дать ответ на вызов врага – как отвечает олень-рогач ударом кости в кость, рогом в рог.

Глостер набрал воздуха в грудь и выпрямился, опустив руку на рукоять остававшегося в ножнах меча:

– Стрелки, приготовиться! Пушкари, готовьсь! Медленно с места!

Настал тот ненавистный всякому солдату момент, когда надо идти вперед и смотреть на шеренги противника, ожидая, когда воздух потемнеет от тысяч выпущенных стрел и в рядах врага закурятся белые пороховые дымки.

Сомерсет не отдавал приказа стрелять, и Ричард нервно сглотнул.

Герцог Глостер знал, что в своем темном панцире представляет собой превосходную мишень. Он не без усилия заставлял себя держаться впереди строя, однако не сомневался в том, что не погибнет в тот день. В отличие от многих. Он, Ричард, избран и благословен… он ощущал это. Смерть, зови ее, не зови, к нему не приблизится. Его стрелки, зная следующий приказ, заранее напрягали луки. Приказ был дан, когда взревел Сомерсет и воздух почернел от свистящих в полете древков.

– Стой! Лучники, стрелы на тетиву, напрягай! Отпускай!