Читаем Воронья Кость полностью

Воины с мрачными и жёсткими лицами, подумал Воронья Кость. Посиневшие, будто в отёках, лица, покрасневшие глаза, они смотрели невидящими взгляды вдаль, сквозь побратимов, пар их дыхания клубился над шлемами, оседая изморозью на бородах. Грязные, покрытые пятнами крови, отчаянно страдающие от холода, они крепко сжимали рукояти мечей и топоров, древки копий. Воронья Кость оглянулся на собственных людей, и понял, что те не сильно отличаются от чужаков.

— Как думаешь, сколько их? — спросил Онунд, вытягивая шею, чтобы лучше видеть. — Нужны камни, — сказал Гьялланди, однако приготовился перепроверить расчёты, выглядывая из-за спин воинов, которые тщательно пересчитывали от одного до двадцати, — эйн, твейр, дрир, а затем брали из кучи камень и начинали снова.

Воронья Кость услышал, как чей-то голос объявил — три камня, это оказался Тук, он был родом откуда-то с севера от Йорвика, и считал каким-то странным образом — ян, тан, тетера, но у него плохо получалось, не хватало пальцев, даже если бы он снял сапоги.

— Этого достаточно, — заявил Кэтилмунд, и воздух стал густым и тяжёлым от витающего в нём страха. Воронья Кость протолкнулся вперёд и широко развёл руки, показывая, что он без оружия. Все замерли, послышались звуки, будто птица пробивалась сквозь кусты, а затем из-за вражеского строя вышел воин, он остановился и уставился на Воронью Кость.

Человек среднего возраста, лицо испещрено трещинами от мороза, так что он выглядел стариком, жесткая борода с проседью с напоминала замёрзший лишайник на камне, а плоский нос будто бы расплылся по всему лицу. Воронья Кость узнал его, словно был его братом, ведь они преследовали это имя от острова Хай, Оркнеев и до этого самого места — Эрлинг Плосконосый. Олаф почувствовал, как в голову словно вонзилось ледяное копьё, так что от боли закрыл один глаз.

Эрлинг с любопытством разглядывал юношу, заметив внезапную гримасу боли, промелькнувшую на его лице — и удивлялся, увидел ли он это на самом деле или ему просто показалось. Резкие черты лица, светлые волосы, заплетённые в косы, увенчанные тяжёлыми монетами, свисали по обе стороны лица, набирающая силу борода курчавилась. Среднего роста, ничем не отличается от остальных, разве что видавшей виды кольчугой, которую будто сняли с мертвеца, пролежавшего в могиле.

А ещё глаза, Гудрёд предупреждал его, один синий, другой карий; он ощутил их взгляд на своём лице, словно по лицу провели холодными пальцами, и поёжился.

— А вот и мы, сын Трюггви, — произнёс он, пытаясь взять ситуацию в свои руки. — Ищем то же самое и сражаемся с теми же врагами. Сдаётся мне, что саамы наблюдают за нами, и очень обрадуются, увидев, как мы вырезаем друг друга.

— Этому не бывать, — Воронья Кость согласился так быстро и великодушно, что Эрлинг смутился. — Есть и другие способы решить дело. Где Гудрёд и его мать?

— Конечно же, они ушли, забрав топор, который ты ищешь. И я отправлюсь вслед за ними, как только закончу здесь дела.

Воронья Кость расхохотался, шлёпая себя по бёдрам, хотя, на самом деле, его трясло, и он надеялся, что никто это не заметит.

— Итак, — сказал он задумчиво, — Гудрёд оставил тебя здесь... зачем? Убить меня? Или умереть за него? Странно, что человек, завладев Кровавой секирой, которая пророчит победу, испугался встретиться со мной лично. Возможно, он опасается проклятия топора.

Эрлинг чуть пошевелился, потому что тоже задумывался об этом.

— Он играет в игру королей, — ответил он, пожав плечами. — И чтобы выиграть, нужно защитить своего короля.

Воронья Кость запрокинул голову и рассмеялся, он надеялся, что смех прозвучит восторженно.

— Он умеет играть лишь на куске ткани, на поле девять на девять квадратов, — ответил он. — Есть множество способов победить, но, если ты настаиваешь, поступим проще, — кто-то один из нас должен умереть.

Эрлинг кивнул, потому что юноша сказал то, что от него ожидалось.

— Ты считаешь, что лишь двое должны рискнуть жизнями? И один из них — ты сам? И что же получит победитель?

— Всё, — сказал Воронья Кость, удивлённый тем, с какой лёгкостью Эрлинг заплясал под его дудочку. — Победитель согласен, что его побратимы беспрепятственно вольны идти на все четыре стороны. Все остальные, кого всё устраивает, могут присоединиться к победителю.

Онунд издал звук, что-то среднее между рыком и лаем, Эрлинг, услышав это, мельком глянул на горбуна, а затем снова перевёл взгляд на лицо Вороньей Кости.

— Похоже, не все твои побратимы согласны с этим, — ответил он.

Принцу всегда надо стараться казаться хорошим, подумал Воронья Кость, но в случае необходимости, он должен быть готов творить зло.

— Некоторые присягнули лично мне, остальные приняли Клятву Одина и поклялись друг другу. Мы можем убить тех, кому не доверяем, — хрипло выкрикнул он, достаточно громко, чтобы его услышали все. — Ибо мы с тобой выбираем — кому жить, а кому умереть. Я думаю, тебе нет дела до того, кому из своих людей я не доверяю, потому что ты умрёшь.

Эрлинг рассмеялся.