Читаем Ворон полностью

Ключевая метафора. Выражение усилено переводчиком: “Вынь из сердца клюв жестокий…” Следует отметить своеобразие трактовки Федоровым этого сюжетного фрагмента. Если герой По после полученного в предыдущей (XVI) строфе отрицательного ответа на свой главный вопрос обретает жесткость и его обращение к Ворону принимает форму категорического требования, то герой Вас. Федорова сохраняет мягкосердечие и его обращение к Ворону является скорее мольбой: “Вынь из сердца клюв жестокий, / ворон, друг мой, — одиноко / Улетай в Аид далекий…” (XVII, 181-183). Обращение друг мой в данном контексте беспрецедентно: оно подчиняется разве что логике парадокса.

Вывод. С точки зрения версификационной культуры перевод, если “закрыть глаза” на предшествующие удачи Федорова-поэта, можно аттестовать как не вполне профессиональный. Текст не обладает стилистическим единством, в литературную речь вклинивается речь разговорная; отдельные фрагменты имеют вид чужеродных вставок (или черновых заготовок). Ряд строф (в первую очередь VIII, IX) могут служить не просто иллюстрацией языковой безвкусицы: с точки зрения современного читателя это классическая карикатура на образ “величавого Ворона незапамятных времен”:

Сколько важности! Бравады!хохотал я до упаду:“Ну, нежданный гость, привет вам!Что ж, садитесь! РазговорЯ начну… Что много шуманатворил ты здесь, угрюмыйВорон, полный древней думы? —Ну, скажи — как бледный хорНазывал тебя? — в Аидебестелесных духов хор?”Ворон крикнул: “Nevermore”.Я вскочил от удивленья:новое еще явленье! —Никогда не приходилосьмне слыхать подобный вздор!“Вы забавны, Ворон-птица, —только как могло случитьсяЯзыку вам обучитьсяи салонный разговорЗавязать, седлая бюсты?Что ж, продолжим разговор,Досточтимый Nevermore…”

По совокупности признаков перевод Вас. Федорова — один из самых неудачных из всех опубликованных на русском языке на протяжении двух периодов. В своем критико-библиографическом комментарии к сборнику По 1924 г. Брюсов поместил перевод Федорова наряду с переводом Андреевского в разряд “очень слабых”.296

Время сохранило одно любопытное свидетельство — отчет о заседании “Литературного Особняка” в 1922 г., на котором Вас. Федоров, предваряя публикацию, выступил со своим переводом “Ворона”. Несмотря на курьезный характер суждений об этом переводе (соответствующие места выделены курсивом), приводим выдержки из этого отчета.

На последнем собрании “Литературного Особняка” выступали поэты Грузинов, Минаев, Златопольский и прочел свои переводы из Эдгара По Василий Федоров.

<…>

И как приятно и радостно было после имажинистических пустых погремушек услышать настоящие художественные произведения Эдгара По в хорошем переводе.

Переводчиком точно соблюден ритм подлинника. “Ворон” скомпонован переводчиком из расчета одинакового числа “о” и “р”, как в подлиннике.

Федоров сообщил небезынтересные рассказы современников о происхождении “Ворона” и рассказ мадам Шью о первоисточнике не менее знаменитого, чем “Ворон”, стихотворения “Колокола”.

В недалеком будущем Федоровым будет выпущена книга Эдгара По, под названием “Ворон и меньшие поэмы”. Книга сопровождается статьей По о создании “Ворона” и переведена с последнего оксфордского издания. <…>.297

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия