Читаем Вор Времени полностью

— … И тогда я подумал: какая работа действительно может подойти кому-то с моими талантами? — сказал Ронни. — Для меня время просто еще одно направление. И я решил, все ведь любят свежее молоко, так? И все хотят, чтобы оно было доставлено рано утром.

— Наверное, это лучше, чем мойка окон, — сказал Лю-Цзы.

— Я занялся этим после того, как изобрели окна, — сказал Ронни. — До этого я подрабатывал садоводом. Еще прогоркло масла яка?

— Пожалуйста, — сказал Лю-Цзы, протягивая ему чашку.

Лю-Цзы было восемьсот лет, и поэтому сейчас он предпочел отдых. Герой подскочил бы, бросился в затихший город, а потом…

И вот оно. Герою пришлось бы долго думать, что делать дальше. Восемьсот лет научили Лю-Цзы, что свершившееся, останется свершенным. И будет таковым в остальных реальностях, если вас интересует техническая сторона вопроса, но вам ничего не изменить. Часы ударили, и время остановилось. Позже решение появится само. Тем временем, чашка чая и беседа со случайным спасителем, может приблизить этот момент. К тому же Ронни и не назовешь заурядным молочником.

Лю-Цзы всегда считал, что ничего не происходит случайно, кроме как, может быть, в футболе.

— У тебя масло что надо, Ронни, — сказал он, делая глоток. — То, что мы сейчас получаем, не годится даже смазывать повозки.

— Это особый сорт, — сказал Ронни. — Я беру его из горных стад шестьсот лет назад.

— Твое здоровье! — Сказал Лю-Цзы, поднимая кружку. — Хотя странно. Я хочу сказать, если рассказать людям, что изначально было пять Всадников Апокалипсиса, а потом из них ушел и избрал карьеру молочника, ну, они будут немного удивлены. Им было бы интересно, почему ты…

На мгновение в глазах Ронни сверкнул металл.

— Творческие разногласия, — рявкнул он. — Здесь все зависит от твоего самомнения. Некоторые могут говорить… Нет, я не люблю вспоминать об этом. Желаю им всей удачи мира. Конечно.

— Конечно, — лицо Лю-Цзы оставалось непроницаемым.

— И я следил за их карьерой с большим интересом.

— Не сомневаюсь.

— Знаешь, меня даже вычеркнули из официальной истории? — сказал Ронни. Он вытянул руку, и на ней возникла книга. На вид совершенно новая.

— Это самая первая, — кисло сказал он. — Книга Ома. Встречал его? Такой высокий, с бородой, постоянно над чем-то хихикает?

— Это было до того, как я родился, Ронни.

Ронни передал ему книгу.

— Первая публикация. Открой Главу 2, стих 7, - сказал он.

И Лю-Цзы прочел:

— «И Ангел, облаченный в одежды белые, раскроет Железную Книгу, и выйдет пятый всадник на колеснице изо льда горящего, и будет скрежет зубовный и треск костей и вопли многих: «О, Боже, у нас проблемы!»

— Это я, — сказал Ронни с гордостью.

Глаза Лю-Цзы двинулись к стиху 8:

— «И увидел я как бы кроликов, цветов многих, но больше в клетку, вроде кувыркающихся, и был звук, словно бы пролили сироп».

— Эту часть вырезали из второго издания, — сказал Ронни. — Старина Тобрун был склонен к видениям. Отцы Омнианства часто подбирали и смешивали, что хотели. Конечно, в те дни все было молодо. Смерть, конечно, был Смертью, но остальные были просто Местным Неурожаем, Дракой и Сыпью.

— А ты?… — рискнул Лю-Цзы.

— Общество больше не интересовалось мной, — сказал Ронни. — По крайней мере, мне так сказали. Тогда мы управляли очень маленькими толпами. Здесь нашествие саранчи, там у племени пересох колодец, тут извергся вулкан… Мы радовались каждой повозке. Но для пятерых не было места, — он фыркнул. — Так мне сказали.

Лю-Цзы отставил свою чашку.

— Ну, Ронни, с тобой было очень приятно поболтать, но время… время не идет, сам понимаешь.

— Ага. Слыхал. На улицах полно Закона, — глаза Ронни вновь сверкнули.

— Закона?

— Длангов. Ревизоров. Они вновь воссоздали стеклянные часы.

— Ты знаешь об этом?

— Послушай, я может быть не из Грозной Четверки, но я держу уши востро, а глаза открытыми, — сказал Ронни.

— Но это же конец света!

— Вовсе нет, — спокойно сказал Ронни. — Все еще на месте.

— Но оно никуда не движется!

— О, ну, это не моя проблема, так? — сказал Ронни. — Я делаю молоко и молочные продукты.

Лю-Цзы оглядел сияющую молочную, блестящие бутылки и сверкающие бидоны. Что за работа для бессмертного — не давать молоку скиснуть?

Он оглядел бутылки, и в его мозг закралась непрошенная мысль. Всадники имеют человеческий облик, а люди тщеславны. Знание того, как манипулировать человеческим тщеславием само по себе было боевым искусством, а Лю-Цзы практиковал его очень долго.

— Спорю, что смогу узнать, кто ты, — сказал он. — Спорю, что смогу узнать твое настоящее имя.

— Ха. Ни шанса, монах, — сказал Ронни.

— Не монах, просто дворник, — спокойно сказал Лю-Цзы. — Просто дворник. Ты зовешь их Законом, Ронни. Значит должен быть закон, верно? Они создают правила, Ронни. И у тебя должны быть свои правила, так?

— Я делаю молоко и молочные продукты, — сказал Ронни, но мускул под его глазом дрогнул. — Если попросят, могу доставить и яйца. Это хороший стабильный бизнес. Я уже раздумываю над тем, чтобы нанять рабочих.

— Зачем? — спросил Лю-Цзы. — Им здесь нечего будет делать.