Читаем Вор Времени полностью

— Вовсе нет, — ответила Сьюзен, рассматривая скамью. — Ну, здесь ничего. Полагаю, он мог установить таймер. Знаешь, вроде будильника…

Она замолчала, подобрала кусок резиновой трубки, свернувшейся клубком рядом со стеклянной банкой, и тщательно рассмотрела. И тут же отбросила в угол комнаты, глядя на нее так, будто ничего подобного ей в жизни видеть не приходилось.

— Не говори ничего, — тихо сказала она. — У них здорово обострены некоторые чувства. Просто спокойно отойди за те стеклянные банки и не привлекай внимания. СЕЙЧАС!

Вибрации последнего слова были необычными, и Лобзанг ощутил, что его ноги повиновались практически без его напоминания.

Дверь слегка подвинулась, и в комнату вошел мужчина.

Его лицо, после вспоминал Лобзанг, было странно незапоминающимся. Ему никогда прежде не доводилось видеть лица, о которых нечего было сказать. На нем были нос, глаза и рот, вполне безупречного вида, но почему-то они не составляли лица. Они были просто частями, которые не были настоящим целым. Если его можно было с чем-то сравнить, так это с лицом статуи, хорошо выглядящим, но без чего бы то ни было, выглядывающего из него.

Медленно, словно ему приходилось обдумывать каждое движение, мужчина повернулся и посмотрел на Лобзанга. Лобзанг ощутил, что пытается нарезать. За его спиной предупреждающе взревел волчок.

— Я думаю, хватит, — сказала Сьюзен. Человек оглянулся. Ему в живот врезался локоть Сьюзен, а ее ладонь угодила в подбородок с такой силой, что мужчину подняло в воздух и отшвырнуло к стене.

Когда он рухнул на пол, Сьюзен ударила его по голове гаечным ключом.

— Думаю, мы можем идти, — сказала она так, словно просто выкинула кусок грязной бумаги. — Нам нечего здесь больше делать.

— Вы убили его!

— Естественно. Он не человек. У меня… чутье на такие вещи. Наследственное. И еще, пойди и захвати трубку. Давай.

Поскольку гаечный ключ все еще был у нее в руках, Лобзанг повиновался. Вернее попытался повиноваться. Трубка, которую она отшвырнула, была завязана и перекручена, как резиновое спагетти.

— Мой дедушка зовет их зловредностью, — сказала Сьюзен. — Частная враждебность вещей по отношению к невещам увеличиваются, когда рядом Ревизоры. Они с этим ничего не могут поделать. «Тест трубки» в таких случаях весьма надежен, так считает одна известная мне крыса.

«Крыса», — подумал Лобзанг, а вслух сказал:

— Кто такие Ревизоры?

— Они не различают цветов. Они их не понимают. Глянь, как он одет. Серый костюм, серая рубашка, серые туфли, серый галстук, все серое.

— Э…э… может, он просто старался казаться крутым?

— Думаешь? Тогда, ему это не удалось, — сказала Сьюзен. — Так или иначе, ты ошибаешься. Смотри.

Тело разлагалось. Это было быстрое и довольно бескровное зрелище, напоминающее испарение. Оно просто превратилось в летающую пыль, которая разметалась по комнате и исчезла. Но последние две ее пригоршни, на пару секунд образовали знакомый облик, а затем тоже исчезли, со слабым криком, похожим скорее на шепот.

— Это был дланг! — сказал он. — Злой дух! Крестьяне в долине носили амулеты против них! Но я думал, они просто предрассудок!

— Они оплощенный рассудок, — сказала Сьюзен. — Я хочу сказать, они существуют, но вряд ли кто-то верит в них. Большинство предпочитает верить в то, что не существует. Происходит что-то очень странное. Они здесь повсюду, и у них есть тела. Это неправильно. Нам надо найти того, кто построил часы…

— А, э, кто вы, мисс Сьюзен?

— Я? Я… школьная учительница.

Она проследила за его взглядом до гаечного ключа в ее руке и пожала плечами.

— Мне кажется, его несколько неделикатно применять в школе, — сказал Лобзанг.

Воздух наполнял всепобеждающий запах молока.

Лю-Цзы резко поднялся.

Он лежал на столе посреди большой комнаты. Стены ее, судя по виду, были оббиты металлическими листами. Вдоль них толпились маслобойки, а рядом с раковиной величиной с ванну, выстроились бочки.

Помимо запаха молока были другие — запах дезинфекции, свежего дерева и слабое амбре лошадей.

До его слуха донесся звук приближающихся шагов. Лю-Цзы поспешно лег и закрыл глаза.

Он услышал, как кто-то вошел в комнату. Этот кто-то посвистывал себе под нос и, по всей видимости, был мужчиной, потому что, насколько знал Лю-Цзы, ни одна женщина никогда не смогла бы так мелодично шипеть. Свист приблизился к столу, немного постоял и направился к раковине. Его сменил звук двигающейся ручки насоса.

Лю-Цзы открыл один глаз.

Человек у раковины был невысок, и белый передник с синими полосками на нем, доставал до самого пола. Человек был занят мытьем бутылок.

Лю-Цзы спустил ноги со стола, передвигаясь так тихо, что в сравнении с ним любой ниндзя показался бы духовым оркестром, и осторожно коснулся сандалиями пола.

— Уже лучше? — спросил мужчина, не поворачивая головы.

— О, э, да. Отлично, — сказал Лю-Цзы.

— Я подумал, что это за маленький бритый монах или вроде того, — сказал мужчина, поднимая бутылку, чтобы поверить ее на свет. — С крутящейся штукой за спиной и явно попавший в беду. Желаешь чашечку чая? Чайник на плите. У меня есть масло яка.