— Сотворили. Ты сотворила. Я не знаю насколько ты всё просчитываешь, Квин, а может, делаешь всё спонтанно, как и я, но… в прошлой жизни ты сделала для меня две вещи: дала мне предсказание о моей смерти и сотворила для меня того, ради которого стоит оспаривать словосочетание «это в принципе невозможно», — Алиса прикоснулась к зеркалу, — Если не выйдет у меня, то ты хотя бы поможешь Ему.

— Уповаю на твою гениальность, Алиса. Я согласна!

С этими словами Алиса мощным и точным движением ноги ударила в зеркало. Трещина пошла по всему стеклу, тогда Алиса спросила:

— Достаточно?

— Вполне, — задумчиво сказала Квинтэссенция.

Глава 34

Peter Gabriel — My body is a cage.

Винсент Блэквелл уехал на Восток со всеми, кто мог держать оружие. На защиту замка осталась лишь малая часть. Его последний приказ Алисе был «не соваться на Восточную Стену, чтобы ни случилось», она спокойно выслушала приказ и удалилась выполнять обязанности, возложенные на неё Советом. Это показалось очень странным и тогда, на всякий случай, Винсент оставил с ней Флэтчера, приказ которому был не выпускать Алису из замка.

Приближаясь к Восточной Стене всё ближе, Блэквелл понимал, что ситуация становится всё страшнее. Его преследовало дежавю, и он прекрасно понимал, что это кадры из видения. С востока бежали звери и улетали птицы, задолго до Стены были видны столпы чёрного дыма, заполняющего безнадёжностью воздух. Время года было то же, что и в пророчестве, погода та же, та же выжженная трава, те же обстоятельства…

Он был не готов к последствиям, не готов использовать всю стихийную магию, но больше всего его пугала неготовность увидеть мертвое тело Алисы. Уже тогда в замке, когда он вытащил её из ловушки, она знала, как мало времени у неё осталось, и всё же вела себя храбро. Её поцелуи были обжигающими, прикосновения чувственными… она знала, что это её последние моменты близости, и всё же провела это время с ним. Моменты её страха он вспоминал снова и снова, это было буквально за пару часов до того, как он узнал, что им предстоит. И уж больно спокойна она была, когда он отдал ей последний приказ. Это было странно для Блэквелла, который не привык к повиновению от этой особы. В его голове не укладывалось, что она может исчезнуть из его жизни навсегда.

— Я не могу её потерять. — каждую минуту повторял он себе.

Пока он вёл её в спальню, она задала ему вопрос о мечте, а он слукавил, сказав, что не знает. Он знал. Он мечтал, чтобы пророчество не сбылось, чтобы Алиса осталась живой, даже если при этом будет жить Элайджа. Мечтал однажды получить хоть какую-то надежду на взаимность от неё. Ночью она была совершенно беззащитна и так близка к нему, и теперь стало понятно почему: ей хотелось в последний раз почувствовать что-то настоящее. От этого было ещё больнее, ведь теперь Винсент знал, как это: ощущать её расположение, быть с ней так близко и быть ей нужным.

Сейчас он мечтал вернуться после тяжелой битвы домой и увидеть её целой и невредимой. Он не тешил себя надеждой, что она может вновь быть с ним так близка, как этой ночью, ему было достаточно слышать биение её сердца.

«Но может она позволит просыпаться рядом с ней? Когда-нибудь…» — подумал он.

С этими мыслями к нему пришла волна гнева и ненависти девушки, которую она испытывала, борясь с гнётом медальона. Блэквеллу стало страшно от тех чувств, что сейчас были в душе у девушки, потому что там не было ничего обнадёживающего. Очевидно, Алиса пыталась нарушить какой-то из запретов, но медальон ей этого сделать не давал, ломая её волю. Винсент чётко ощущал всепоглощающую ненависть. Так чувства захватывают только очень сильных магов, стирая всё хорошее, и Блэквелл вновь ужаснулся.

Прибыв на место люди Эклекеи присоединились к обороне крепости и держались сутки дня, сдерживая наступление армии Некроманта. Масштабы сил противника ввергали в ужас: в бою участвовали все твари, каких только можно представить, среди них были инферны, которых практически нельзя уничтожить, и Лимбо Роланда Вон-Райна.

К концу первого дня к Блэквеллу присоединились Валькирии, но их помощи хватало едва-едва. Некромант изматывал противника и точечно истреблял самые боеспособные отряды, уничтожая лучших. Утром второго дня блокады воздух уже был сплошь наполнен дымом и запахом тлеющей плоти.

Всё время боя Блэквелл чувствовал, как его рабыня сопротивляется и пытается нарушить запреты, её гнев увеличивался с геометрической прогрессией, и от этого на душе кошки скребли.

— Блэквелл, нам нужна помощь, — изрёк очевидную вещь, раненный заклятием разложения Николас Ноксен, — Инферны не переводятся, мы не успеваем их дожечь, они оживают. С остальными бы ещё справились, но наших воинов разрывают на части эти твари.

— Помощи не от куда ждать, это всё, что мы смогли собрать. А Некромант прячется за спинами своего полчища грёбанных зомби, я просто не смогу пробраться сквозь них, не успею.

— Если мы отступим, то дела всех этих лет насмарку.