— И его дочерей, — добавила она. — Особенно дочерей. Хотела бы я знать, есть ли у них имена? Интересно, что с ними сталось. — Она покачала головой. — Наверняка они умерли. Ведь их мир был самым настоящим миром смерти. Их отец пытался спасти их, пытался совершить замену.

— Нас на них, — сказала Маргарита.

— Да, нас на них. А вместо этого променял их на нас.

Они постояли в задумчивости несколько минут. Много мужчин и женщин шли мимо них в разные стороны, деловито направляясь каждый по своим делам.

На обратном пути к «Mercato Monumentale» Маргарита с Франческой вновь повстречали Гильермо Пипистрелло, который все еще перебирал в руках экземпляры «Il Popolo di Sogno». На этот раз он им улыбнулся. Но девочки, задрав носы, прошли мимо.

Напротив универмага их поджидал синьор Адзурро.

— Вы готовы ехать домой? — спросил он.

Подруги взобрались в карроццу. Извозчик хлестнул лошадь и присвистнул; экипаж заскрипел, с грохотом съехал с обочины и покатил к высокому мосту, к реке Фьюм, к дому.

— Как мне хотелось бы найти недостающий том Мурзино, о котором так мечтает папа, — сказала Маргарита, — или одну из книжек-загадок Карлы Дзенателло.

Подарок, который она выбрала отцу в «Libri е Libretti», лежал у нее на коленях, завернутый в яркую упаковку и перевязанный ленточкой.

— Теперь ты жалеешь, что мы не пошли с синьором Диструтторе? — спросила Франческа.

Маргарита тряхнула головой:

— Ничего подобного!

— Но ты же только что сама это сказала, — поддела ее Франческа. — Сама же сказала. Ничего, мы еще вернемся в Вилладжио Соньо. Мне бы хотелось увидеть статую великой Лукреции Спина ди Роса. Уверена, что ты со мной согласишься.

— Возможно.

Когда карроцца проехала высокий мост над рекой Фьюм и повернула к дому, девочки, оглянувшись назад, бросили прощальный взгляд на Вилладжио Соньо. Солнце скрылось за стенами и шпилями города, небо потемнело, на нем сияли звезды. На площадях и в домах мелькали огни, люди собирались за семейным столом, актеры разыгрывали на сцепе комедии и трагедии. Влюбленные пары обменивались подарками, а может быть, сидя в ресторане, ели мясо, запивая его вином или элем. Один из огоньков вполне мог излучать фонарь в окне синьора Диструтторе. «В один прекрасный день, — подумала Маргарита, — я покину отчий дом и отправлюсь в жизнь своей дорогой. Возможно, в Вилладжио Соньо, а может статься — еще дальше в этот большой мир. Быть может, мне доведется побывать и в загадочном Хонсю, где у людей такой мягкий говор, красивая одежда и странные манеры».

Маргарита чувствовала, что на нее наваливается сон. Она знала, что синьор Адзурро благополучно развезет их с Франческой по домам. Уронив голову на плечо своей лучшей подруги, она задремала.

Дуг Хорниг

Игра «Колдовская смерть»

— Не хочу есть салат, — сказал Билли Сэмпсон. — Не люблю салат. К тому же у меня много дел. Может, я пойду?

Его родители просто не от мира сего. Да они не отличат ЦП[7] от «BMW». Просто бесполезно разговаривать с ними. В век электроники они казались натуральными динозаврами.

— Билли, — ответила мать, — не важно, какую чудную компьютерную программу тебе сегодня нужно написать. Если ты не получишь достаточного количества витаминов, то не сможешь изобразить даже собственное имя. А теперь — за еду.

Билли ковырялся в салате. Горстка вялых овощей. Не стоило и пытаться объяснить предкам, что если ты первый ребенок на свете, получивший новую игру, — необходимо запустить ее тут же. Вопрос престижа. Не говоря о захватывающем чувстве возбуждения от неведомого. Оставалось лишь пойти у них на поводу. Кое-как Билли удалось затолкать в рот почти весь салат, чудом не подавившись по ходу дела.

— Ну а теперь я могу идти?

— Билли, ты разве не хочешь десерта?

— Может, позже.

— Хорошо. Ты ведь постараешься лечь спать когда положено, правда?