Убийца сердито зыркал глазами и выкрикивал ругательства в адрес женщины с желтыми волосами, дающей показания полицейским. Руки его за спиной сковывали наручники, но ничто не могло остановить поток его ругательств. На границе ночи и рассвета прохожие, направлявшиеся кто на работу, кто домой, останавливались послушать. Казалось, что задержанному мужчине не было дела до прав, которые ему зачитывали. Он жаждал рассказать миру о том, что совершил. Свой поступок он расценивал не как преступление, а как услугу человечеству, ибо он очистил, спас мир от ужасного монстра. Да он настоящий герой, рыцарь, истребитель неведомых чудищ! Так как же они осмеливаются называть его поступок убийством, пусть даже жертва когда-то была его другом?

— По правде говоря, я не знаю почему, — говорила желтоволосая женщина, в то время как мужчину заталкивали в полицейскую машину. — Все мы шли тут, значит, очень поздно, и вдруг…

Она обернулась и увидела Райана. На какое-то мгновение ее обезображенное синяками лицо залилось краской, затем расцвело, и его невинную красоту оттенили розы.

Полицейский призвал ее продолжать, вопросительно окликнул:

— Мэм?

Она вздрогнула и стряхнула наваждение. Продолжила рассказ о событиях, которым была свидетельницей.

Райан наклонился и подлез под черно-желтую ленту. Роза была красной, и в ней не было воспоминаний о крови или огне. Еще у нее не было шипов. И всю дорогу до вокзала, всю дорогу до дома он вдыхал ее аромат.

Тим Леббон

Вечность

Действие рассказа «Вечность», написанного специально для этой антологии, разворачивается в мире нового романа Леббона «Сумерки», выполненного в жанре темного фэнтези. После злодейств магов Эйнджел и ее брата С’Ивэ этот мир покинуло волшебство, а сама земля пришла в упадок. Население огромного континента Норила утратило волю к жизни, стало безразличным и пассивным. Далеко к северу от него раскинулся большой замерзший остров, куда после Войн Катаклизма — за сто лет до событий, описываемых в рассказе, — бежали маги и остатки их армии. Здесь и живут изгнанники, ждут своего шанса отомстить, мечтая о возвращении магии.

На Дана’Мане холод жалит нещадно, лед сковывает мысли, стужа парализует мечты о свободе. Остаются только молитвы и чувство долга. На Дана’Мане уже давно готовятся к войне, вот только начала ее не видно. На Дана’Мане — острове проклятых, приюте глетчеров, снежных демонов и ледяного народа — жизнь трудна, но смерть еще труднее. Магам нужен каждый мужчина, каждая женщина, и смерть здесь — непростительный грех.

Издали остров кажется огромной ледяной и снежной пустыней с несколькими потухшими вулканами, выступающими из земли, словно пальцы похороненных исполинов. Он простирается на восток и запад до горизонта и дальше; чтобы пересечь его в самом широком месте с севера на юг, нужно двадцать дней. Когда извергается единственный живой вулкан на острове, здесь бывают наводнения, и огромные волны меняют рельеф на многие поколения вперед.