Читаем Волшебники полностью

А некоторые истребляли их из-за того, что видели себя в глазах дракона.

В зеркале одного выпуклого и сияющего глаза был виден скорчившийся в темном местечке Убийца, вонзающий в призраков палки и воющий от страха. Его голое тело покрывали раны, конечности напоминали кости скелета, лицо — череп под лоскутом голой, испещренной фиолетовыми прожилками кожи с жалкими пучками волос.

А в другом глазе — Приманка цеплялся за руку Убийцы, прижимался к высокому, здоровому телу. Губы дрожали в предвкушении, в глазах светился экстаз долгожданного осуществления желаемого. Его руки были повсюду, касаясь, лаская, претендуя на все то, что он желал заполучить себе. «Я хочу это, — твердило его отражение в зеркальном взгляде дракона. — Я всегда этого хотел… Я всегда хотел тебя».

Дракон приподнял голову и, смывая видения, моргнул. Вновь открыл глаза — и тут же исчез.

Оба мужчины повернулись друг к другу и молча смотрели глаза в глаза, и дождь ручейками сбегал по их лицам. Женщина, очнувшись, шевельнулась и захныкала. Но мужчины не слышали ее. Райан наклонился, чтобы шепнуть ей на ухо:

— Вставайте. Нам надо убраться отсюда.

Женщина выругалась и отпихнула его.

И тогда Райан побежал. Он бежал один, оступаясь на скользкой от дождя улице, задаваясь вопросом, насколько далеко ему удастся уйти, до того как рассеются чары драконьего взгляда и за ним начнется погоня. Ему чудились шаги быстро нагоняющих его мужчин. Дыхание огнем обжигало грудь. Он не осмеливался посмотреть через плечо. Погоня была столь же очевидна, как сгустившаяся вокруг ночь. Он почти ощущал ледяной холод ножа, вонзающегося в его плоть.

Райан побежал быстрее, и чем быстрее он бежал, тем гуще становился воздух, и продираться сквозь него приходилось с трудом. Уже не было крыльев за спиной, и на каждой ноге словно повисла гиря. Мокрый тротуар превратился в смолу, засасывал его, тянул назад против воли, пытался не отпускать. В этом мире больше колдовства, чем магии у драконов. А у тьмы больше слуг, нежели у света. Райан открыл рот, чтобы позвать на помощь, но не смог издать ни звука. Вновь и вновь он пытался наполнить легкие воздухом, но грудь и горло наполнялись черным безмолвием, словно шерстью. Смола затвердела, превратилась в камень и крепко вцепилась в его ноги, теперь он вообще не мог пошевелиться. Райан поглубже вздохнул, чтобы попытаться в последний раз позвать на помощь, до того как преследователи настигнут его… и с криками проснулся на дядиной кровати.

Сидел он вертикально и прямо, словно негнущаяся кукла. Одежда прилипла к телу. За окном белели предрассветные сумерки. Райан свесил ноги с кровати и, когда ступни коснулись пола, услышал хруст.

Рядом с кроватью лежал разбитый глиняный дракончик. Радуясь, что дракон раскололся на достаточно большие кусочки, Райан собрал их все. С помощью клея удастся восстановить фигурку. А пока клея не было, он просто сложил все части вместе на кофейном столике и полюбовался результатом. Все в порядке, не хватало только глаз.

Райан выпил растворимого кофе и, уходя, запер квартиру. Дождь оставил после себя сырость и прохладу. Радугами вспыхивали маслянистые пятна в водосточных желобах. Он остановился в дверях парадного и посмотрел вниз. Бетон был мокрым, и на ступеньках вовсе не было никаких пятен. Кто теперь узнает, что здесь произошло? Взявшись за оборванный конец черно-желтой ленты, все еще болтавшейся на дверной петле, Райан оторвал себе кусок побольше.

Интересно, стоит ли, добравшись до станции Пенн, звонить в полицию и давать анонимные сведения о тех, кто убил дядю и где их искать? Он может точно их описать и направить полицейских в бар, где убийцы постоянно проводят время… если, конечно, полицейские удосужатся выслушать анонима, не желающего объяснить свою необычайную осведомленность. Ну а если он объяснит? Тогда, может, они поверят ему? Когда небеса разверзнутся, не иначе… Но ведь надо же что-то сделать! К сожалению, дальше этого умозаключения Райан не продвинулся.

Тогда юноша решил для начала сходить и посмотреть, правда ли есть бар там, где он предполагал. И он двинулся в путь.

Он завернул за угол и увидел две полицейские машины с зажженными красно-синими мигалками, припаркованные перед тем переулком. Между ними втиснулась «скорая помощь». Обычной в таких случаях сутолоки и беготни не наблюдалось, ибо время здесь уже не имело значения: в «скорой помощи» стояли носилки с телом в чехле, застегнутом на молнию.