– Как-то я подслушал отца, – не убирая рук, сказал Коробов. – Он говорил по телефону с каким-то Михаилом. Речь шла о моих друзьях. Отец спрашивал, на что они сгодились. Мол, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Еще он упоминал, что какой-то американец ждет замены запчастей.

На лице Артема не дрогнул ни один мускул.

«Это уже что-то интересное», – подумал адвокат.

– Если он узнает об этом, то мне хана. – Парень убрал руки от лица, и Павлов с изумлением увидел, что он плачет. – Мне страшно.

– Держись. Ты все-таки мужик, Антон. Нужно уметь с достоинством выходить из самых разных ситуаций. Спасибо тебе за информацию. Едем?

– Едем, – сказал парень и вытер слезы. – Артем Андреевич, отец меня хочет во Францию отправить. Поэтому я не знаю, что и как будет дальше.

– Жизнь покажет. Идем.

Они быстро вышли из кабинета.

На операционном столе

Евгения долго не могла понять, где находится. Сознание девушки отключилось сразу после того, как к ней в палату зашел врач, которого она до этого не видела. После укола Женя погрузилась в глубокий сон, который сейчас медленно выветривался, сползал с нее словно клочья густого тумана.

«Алла!.. – подумала девушка. – Самая дорогая и близкая подруга оказывалась рядом всегда, что бы со мной ни случилось. Алла наверняка скоро навестит меня, и тогда все станет ясно».

Она не без труда осмотрелась. В глазах ощущалась резь, как если бы ей в лицо швырнули толченого стекла.

Женя услышала какие-то приглушенные голоса за своей спиной, кое-как повернула голову и едва не вскрикнула. Буквально в паре метров от нее стояла каталка, на которой лежал грузный мужчина, обнаженный до пояса. Из-за желтизны кожных покровов его можно было бы принять за покойника. Но мерно вздымавшаяся грудь, покрытая редкими седыми волосками, и трубка искусственной вентиляции легких, торчащая из глотки мужчины, говорили об обратном. Он был жив. Обрюзгшее тело сплошь усеивали какие-то датчики. Над его головой словно маятник тихонько покачивалась капельница, обеспечивая изношенное тело живительным раствором.

«Кто это?» – подумала Женя, с неприязнью вглядываясь в грубые черты лица незнакомца.

Где-то слева что-то звякнуло, будто в таз уронили какой-то металлический предмет. Женя почувствовала, как ее внутренности сковывает ледяной страх, и попыталась подняться с койки.

– Ого!..

Девушка вздрогнула и опять повернула голову в сторону каталки. Ей показалось, что это произнес полуголый мужчина.

Однако через секунду перед ней возник человек в медицинском халате и маске.

– Где анестезиолог? – с легкой тенью раздражения поинтересовался он, словно Женя могла иметь об этом хоть какое-то представление.

Хлопнула дверь.

– Кто вы? Где я нахожусь? – с трудом выговаривая слова, спросила девушка.

– Не волнуйся, все в порядке, – с усмешкой сказал врач.

Она вновь предприняла попытку подняться, но этот тип неожиданно с силой прижал ее к койке.

Евгения вскрикнула, слабо отбиваясь. Ей удалось ухватиться за руку мужчины, но силы были не равны.

– Сестра! – рявкнул врач, и Жене удалось краем глаза увидеть женщину, метнувшуюся к ним.

Вскоре ее кисти и лодыжки были надежно пристегнуты к стальным петлям по краям операционного стола.

– Анестезиолога лишим премии, – заявил врач и снова ухмыльнулся.

Женя открывала рот так же беспомощно, как рыба, пойманная на крючок.

«Зачем я здесь? – стучала у нее в голове одна-единственная мысль. Что происходит? Почему рядом со мной этот страшный человек в трубках и датчиках?»

Между тем врач шагнул к толстяку, распростертому на каталке, и принялся внимательно изучать кардиограмму.

Снова хлопнула дверь.

Врач, продолжая осматривать больного, молча ткнул пальцем в сторону замершей Евгении.

– Нет, не надо! – Она замотала головой, видя, как над ней склонилось чье-то худое лицо.

Девушку охватил всепоглощающий ужас.

– Помогите! – закричала она, и холодная рука в резиновой перчатке легла на ее рот.

Женя почувствовала, как в ее вену вошла игла.

– Все будет хорошо, – сказал врач, наклонился над девушкой и заботливо поправил ей волосы. – Просто не волнуйся.

Евгения хотела разразиться новыми криками, но закрыла рот, не издав ни звука. Ее тело и сознание медленно погружалось в сонную истому.

«Да, я устала, и мне надо вздремнуть. А потом я проснусь, и ко мне придет Алла».

Веки девушки быстро наливались тяжестью. Она моргнула еще пару раз и закрыла глаза. До ее слуха еще некоторое время доносились какие-то непонятные слова насчет иммунологической совместимости и какого-то реципиента, но мозг уже не воспринимал их.

На нежной коже Евгении появился первый надрез. Выступила кровь, и тьма сомкнула свои стальные объятия.

Сломался