Читаем Волны. Сэнп полностью

— Господин Дан, разве может ваш скромный достаток заинтересовать моих людей? Стоит ли так суетиться? На актеров даже лесные разбойники не нападают. Мы так же, как и вы, опоздали на паром, и хоть я могу заставить паромщика перевезти меня и моих людей на тот берег, но въезжать в город ночью плохая примета. Вы ведь не откажете нам права присесть у вашего костра и послушать песни менестрелей, а мы поделимся с вами хлебом и теми напитками, которые греют кровь.

Сперва калтокиец узнал голос, а потом и ее саму, женщину, которая была у того дерева, где Кэрфи убил племянника императора. Она, конечно, никогда не видела Гэла в облике человека, но она запомнила маленького мальчика с белыми волосами.

Дан не посмел отказать устрашающей атаманше в праве сесть у его костра, эта земля неформально принадлежала ей. Он замялся, как будто выдерживал театральную паузу, затем искренне улыбнулся и почтительно ответил:

— Мы очень рады, прекрасная госпожа, видеть вас у нашего костра, вас и ваших спутников.

Разбойники, привычные к кочевой жизни, очень быстро развернули временный лагерь. В короткий срок кони были расседланы и покормлены, костер вновь разожгли, над костром повесили большой котел. Вокруг костра разложили еду и бурдюки с вином, и шатер для госпожи атаманши поставили.

Актеры и разбойники сели у костра, легкий ветер овевал лагерь, костер грел. Рэлина, сдержанная в еде и в выпивке, задумчиво рассматривала лица бродячих актеров. Она очень внимательно смотрела на руки менестреля с лютней:

— Многоуважаемый Дан, не соизволят ли ваши известные талантом певцы порадовать наш слух приятной сердцу песней? — вежливо попросила атаманша.

— Конечно, светлая госпожа. Радовать людей наше призвание. — ответил Дан.

Гэл и Янни исполнили несколько песен, но и они устали, потому Гэл после пятой песни отложил лютню. Рэлина улыбнулась, но сказала жестко:

— Девушка может отдыхать, а вас я еще не отпускала.

Гэл посмотрел на атаманшу, удивленно приподняв бровь, ухмыльнулся углом рта и ответил:

— Извините, но я устал.

Они встретились взглядами. Рэлина почувствовала странный и знакомый озноб, но не поверила ощущениям, отвела взгляд, подумав, что этот нахал ей определенно нравится.

Дан вскочил, тихо выругался и вмешался:

— Госпожа, я заберу его на два слова, вразумлю…

— Хорошо, вразумите норовистого шута, у меня сегодня слишком хорошее настроение, и я хочу, чтобы он пел.

Дан посмотрел на Гэла со злостью, кивнул головой в сторону, предлагая идти за ним.

За деревьями, на небольшой полянке, Дан резко схватил Гэла за ворот рубашки. Гэл уже готов был отбиваться, когда руководитель театра, сыча как змея, спросил:

— Ты кем был? Сволочь.

Гэл растерялся:

— В смысле?

Дан мотнул сердито головой, снова дернул Гэла и спросил на межгалактическом:

— Кем ты был до того, как попал на эту чертову планету.

Гэл вопросу удивился:

— Что?

— Ты совсем придурок? Кем ты был, что тебя так заносит?

— А сам-то ты?

— Ты хоть понимаешь, что своей глупостью ты подставляешь моих людей, перебьют всех, а в повозке твой сын спит, не понимаешь? Она здесь хозяйка! Не ты! Кем ты был?!

— Капитаном корабля.

— Военного?

— Да.

— Вот только этого мне еще не хватало, — Дан выпустил рубашку Гэла, расправил помятость, — только этого мне не хватало.

— Я буду смиренно петь, — сказал Гэл, — но у меня есть одна просьба, немаловажная, — Эта женщина не должна увидеть Айрэ, а тем более узнать, что он мой сын.

— Ты калтокиец?

Гэл кивнул головой.

— И ты тот чертов оборотень с белобрысым убийцей и ребенком?

Гэл снова кивнул головой.

— Вот что, — сердито сказал Дан, — как и обещано, мы дойдем вместе до столицы, за день на подходе ты исчезнешь, я с тобой накануне расплачусь, и чтобы больше мы никогда не встречались.

— Хорошо, — ответил Гэл.

— А теперь иди к костру и не смей ей перечить, даже если она тебя в свой шатер потащит.

— Но… — возмутился Гэл.

— Без но… — разозлился Дан, — без всяких но, подставишь моих людей, я сдам тебя. И не смотри на меня так, там твой сын.

Гэл рыкнул и ушел к костру.

Дан схватился за голову:

— Как же я так?.. Как же, ведь видел, что он солдат, но не оборотень же, ведь такой может всю банду положить, а нас потом в крупу смелют. Менестрель…

Гэл пел для Рэлины, даже когда все актеры ушли спать, кто в повозку, кто под навес. Янни отказалась бросать друга, но она не выдержала и уснула у костра. Полночи прошло, Рэлина зевнула и проворковала:

— Спасибо, вот тебе плата, — бросила Гэлу под ноги кошелек, звеневший монетами, — можешь идти спать, менестрель.

Гэл, стиснул зубы, слегка поклонился, взял кошель, разбудил Янни и ушел вместе с девушкой. Ощущения были гадкими.

Утром, когда Дан торопил своих актеров собираться, Рэлина вышла из своего шатра, потянулась, щурясь на солнце и тихо сказала солдату-разбойнику, дремавшему у входа:

— Приведи мне главного над актерами.

Разбойник вскочил, подбежал к Дану, взял под локоток:

— Госпожа хочет с тобой поговорить.

Дан, проклиная оборотня, и собственную жадность, внешне оставаясь крайне доброжелательным, подошел к атаманше, заискивающе улыбнулся, поклонился:

— Доброе утро, госпожа. Вы хотели меня видеть?