Читаем Волны. Сэнп полностью

Еще день, еще два, третий наступил. Песни, спектакли в каждом городке, благодарные зрители, пьянки по ночам. И вот бродячий театр среди бела дня въехал в еще один веселый городок с фонтаном. Вдоль каменных улиц двухэтажные дома, раскрашенные в пастельные тона, на крышах блестящая черепица, на шпилях крыш красные флюгеры. На ставнях нарисованы цветы. А настоящие цветы росли везде, на подоконниках, у дверей домов, под крышами, на крышах. Горожане заботились об этой красоте.

Гэл нашел в повозке, среди кучи ненужного хлама, старую скрипку и смычек, вычистил скрипку, настроил, починил смычек, и театр получил новую лирическую тональность.

Седой администратор труппы Данэтэлл в цветочный городок решил войти шумно и весело: менестрели должны были играть и петь, актеры танцевать, а сам он собирался объявить громко во всеуслышание о премьере нового спектакля. Слово «премьера» звучит хорошо.

Рэлина въехала в Город Цветов в полдень, ее сопровождал верный Гаррат и двадцать пять вооруженных всадников. Прохожие прятались по домам, когда видели ее отряд. Те, кто не успел спрятаться, вжимались в стены. Все боялись имперских разбойников.

Она ехала к подруге. К усадьбе Олронгы Литтиног еще два дня пути, Рэлина решила переночевать в гостинице Жорга. Там у нее были собственные апартаменты, ее бойцы облюбовали сеновал над конюшней.

Подъезжая к городской площади, разбойники услышали музыку, остановились. Туда как раз выехала расписанная яркими красками повозка, которую тащила старая кобыла с длинной гривой, с вплетенными красными бантиками. За повозкой на привязи брел конек на толстых ножках, а трехлетний малыш в большом берете с пером держал за повод высокого рыжего жеребца, которому пристало б стоять в имперских конюшнях, а не ходить за бродячими актерами. Вокруг всего это движимого имущества танцевали разодетые в яркие тряпки актеры. Но выделялись менестрели: рыжая девушка в пышной красной юбке играла на свирели и пела веселую песню о весне, на скрипке играл высокий парень в дурашливом разноцветном колпаке, надвинутом на лоб. Из-под колпака выглядывал длинный хвост черных волнистых волос. И такая это была изумительная пара, и так они чудесно играли и пели, что Рэлина не могла оторвать взгляд от этих талантливых бродяг, даже настроение поднялось.

Гаррат увидел ее улыбку и спросил:

— Хотите сегодня увидеть спектакль?

— Не знаю… А почему бы и нет, найди для себя и меня одежду поскромнее, чтобы не узнали.

Дан, Дарго и Гэл разбирали повозку, превращая ее в сцену. Улист меланхолично сидел и смотрел в небо, на его коленях был листок желтой дешевой бумаги с написанными четырьмя репликами новой пьесы. Заучивание реплик у молодого актера затянулось до тех пор, пока старшие не закончили монтаж сцены. Дан обругал Улиста, да и махнул рукой. Подошло два мужика, так, поболтать, бутыль продать, оказалось — старые знакомые Дана.

Самая громкая новость, о которой актеры еще не слышали — убийство племянника императора. Убийцу искали по двум факторам, даже трем, высокий блондин с нездешним мечом, ребенок, и огромный зверь, зверь тот высотой с большого коня будет, длинное туловище, очень опасный, предположительно оборотень. Велено за зверем самолично не охотиться, если появиться, тут же докладывать. Дан посокрушался, поудивлялся, разговор поддержал, за бутыль расплатился. Дар задумался. Улист стоял, открыв рот, как маленький испуганный мальчик, поверив в сказку. Гэл впервые подумал, что Кэрфи поступил правильно. Это таки империя, здесь есть служба розыска. Расслабился он среди междоусобных княжеств на дождливых холмах, позволил себе позабыть о государственных структурах, стражниках и указах. Хорошо еще портреты не развесили. Как у них с типографиями?

Актеры выбрали для ночлега постоялый двор на краю города. Там разместились, а к назначенному часу собрались за кулисами.

Смотреть спектакль собрался едва ли не весь городок. Дан решил, что подмостки нужны повыше, иначе те, кто остался в задних рядах, будут толкать первых и снесут сцену в фонтан, вместе с декорациями и актерами.

К Дану подошел Улист и шепотом начал возмущаться:

— Какой я теперь первый герой, если все смотрят на него, закрой ему лицо маской.

— Вот уж придумал, — фыркнул администратор, — такого как ты, я в любом поселенье найду, а такого как он, нигде больше.

— Тогда я уйду, меня любая столичная труппа возьмет, потому что даже госпожа Катитта, обучающая танцам аристократов, говорила, что у меня дар.

— И где это ты госпожу Катитту встречал? Да так чтобы она тебе комплименты говорила? Думаешь, я не знаю, что в столице ты сам такой грим будешь намазывать на свою смазливую физиономию, что тебя родная мать не узнает. За твои похождения по благородным домам и за байстрюка дочки господина Раккара тебя в яму посадят, и забудут в какую! А ну марш за кулисы и чтобы я от тебя возмущений больше не слышал! Вот так, возьмешь щенка опекаешь, а он тебе потом в лицо тыкает угрозами. Убью паршивца. Улист исчез. Дан заметил Гэла:

— Ты готов?

— Да… — ответил менестрель.