Читаем Вольник (СИ) полностью

...Он вернулся когда выпал первый снег. Дед, оставшийся за главного в знахарском доме давно спал. Огонь в печи ещё горел, но недостаточно ярко, чтобы осветить кровать.

Когда он осторожно постучался, а затем свободно приоткрыл дверь, то сразу заподозрил неладное. Комната наполнялась храпом и трудно угадываемой вонью: смесь потного тела, пыли и затхлости нежилого дома. Ничего общего с ароматным травяным воздухом. А уж когда в кровати обнаружилась сморщенная седая голова с приоткрытым ртом из которого тягуче стекала слюна, вольник окончательно перестал понимать, что происходит. Он растеряно вышел на улицу и если бы не обострённое зрение и нюх, никогда бы не заметил запорошенную снегом фигуру женщины. Ветер давно сорвал с плеч шерстяной платок и теперь яростно вгрызался в тощее тело. Леденцы, которые он всю дорогу сжимал в руках предвкушая радость встречи, рассыпались по белоснежной земле безобразными алыми пятнами.

- Вида!!!

Он обхватил острые плечи горячимыми и слегка липкими ладонями, прижался к давно немытому телу и не удержавшись, скривился от запаха. Вольник не сразу заметил холмик, перед которыми сидела знахарка. А когда заметил, сердце от боли пропустило несколько ударов. Если он, который пробыл с ней слишком мало, но успел полюбить болтливую девчушку испытал такое, то что должна чувствовать мать, для которой эта девочка была всей жизнью? Единственным близким существом, родной кровью и плотью?

- Бу... ы... поклт...

- Видана.

- Будь ты проклят, - более внятно произнесла девушка и внезапно набросилась на вольника. Она с животным рёвом бросала отвыкшее от движения тело на Важина, царапала его отросшими ногтями, вгрызалась в кожу. Он терпел, лишь закрывал руками глаза.

- Это ты!!! Из-за тебя она умерла!!! Лучше бы ТЫ утонул вместо неё, ненавижу!!!

Разбуженный дедок выскочил на улицу в одной рубахе. За ним волочилась какая-то тряпка, прилипшая к голой пятке. Заметив метавшуюся серой тенью знахарку он вознёс молитву богам и плюнув на ладонь быстро приложил ее ко лбу. Но не боги в эту ночь снизошли до помощи: ненависть и боль, разъевшие изнутри и превратившие душу в чёрную желчь наконец выплеснулись наружу.

Дед что-то крикнул съёжившемуся под ударами мужчине, но тот продолжил неподвижно стоять, позволяя девушке освободиться от бушующих эмоций.

Леденцы оказались втоптаны в землю. Наконец, Видана запуталась ногами в платке и рухнула в грязь. Важин поднял ее на руки и все ещё не обращая внимание на старика вбежал в дом.

Знахарка тяжело, с хрипом дышала. Руки и лицо были в собственной и чужой крови. Вольник уложил притихшую девушку на ещё тёплую кровать и медленно выдохнул.

...Важин мыл, кормил и как мог лечил девушку. Она нечасто приходила в себя, не узнавая ни его, ни комнату. Вида кричала и плакала во сне, умоляла не трогать ее и убираться из дома. Имя Люты срывалось с потрескавшихся губ все оставшееся время. И лишь однажды она позвала его по имени. Вольник подружился с деревенскими, упорно продолжавшими приходить к знахарке, даже убедившись, что тот не причиняет ей вреда и может оказать должный уход. Ощутив, что сам начинает проваливаться в беспамятство, он принял помощь, позволяя жителям подменять его на время сна. Чтобы держать себя в форме он на несколько часов уходил в лес, нередко возвращаясь с добычей или дровами, которые складывал возле печи на просушку. Запах древесины приносил в комнату уют, вытесняя плесень и вонь мышиного помета.

- Люта... нет. Пожалуйста, нет!

Важин, помешивающий в печи угли, привычно отложил кочергу, вытер руки о штаны и подошёл к кровати. Детскую кроватку и игрушки посовещавшись отдали в нуждающуюся семью, чтобы они не напоминала о горе поразившем дом.

- Вида, я здесь. - Вольник заботливо убрал с лица тяжёлые пряди, подоткнул одеяло и проверил не дует ли из окна. Шаловливая зима разыгралась, грозя замести дома по самые крыши. Мороз стучался в ставни и обиженно гудел ветром, когда никто не открывал.

- Важин.

Вольник удивленно приблизил лицо к знахарке и увидел, что она смотрит на него вполне осмысленным взглядом.

- Хочешь воды? Или каши? Правда, зерно подпортили мыши, но за другим сейчас не выйти. На улице страшная метель.

- Важин. Прости... - Ее личико сморщилось и по щекам потекли слезы. Мужчина осторожно утер их рукавом. - Прости меня.

- Я люблю тебя.

Девушка дотронулась кончиками пальцев до его лица. Он поцеловал её ладонь и прижал к груди.

- Я убила свою девочку.

- Вида, нет!

- Да. Это из-за меня она оказалось возле озера. Если бы я могла тогда замолчать, а не срывать злость на Люте... моя малютка, моя цветочная девочка!

Видана вновь погружалась в пожирающее все силы отчаянье.

- Отпусти ее. Прошу.

Но знахарка уже не слышала. Важин устало сел на пол, прислонился спиной к кровати и запрокинул голову. Холодные пальцы девушки касались его щеки. Такие редкие разговоры придавали сил и веры в будущее. Внутренний зверь, тянущий прочь от тесных домов и угрюмых людей, давно не проявлял себя. Но даже если тяга к свободе вернется, он сумеет ее побороть.

Теперь он был уверен.

***