Читаем Волки сильнее собак полностью

– Clethrionomys glareolus, – сказал Алекс. – Полевки. Или, может быть, суперполевки. Скорость мутации среди наших маленьких друзей ускорилась здесь примерно из-за тридцати факторов. Может быть, в следующем году подсчитают. Одна из причин столь быстрой скорости мутации у полевок состоит в том, что полевки размножаются очень быстро, а радиация действует на растущий организм гораздо сильнее, чем на взрослый. На кокон радиация действует, а на бабочку нет. И вот вопрос: как действует радиация вот на этого приятеля? – Алекс открыл верх клетки и поднял полевку за хвост. – Ответ: ему безразличны радионуклиды. Он боится совы, лисы, ястреба. Он мечтает о еде и теплой норке. Зверек думает, что радиация – это самый крошечный фактор, влияющий на его выживание, и он прав.

– А для вас какой самый важный фактор выживания? – спросил Аркадий.

– Позвольте вам кое-что рассказать. Мой отец был физиком. Он работал на одном из тех секретных заводов на Урале, где хранилось ядерное топливо. Израсходованное топливо все еще обладает высокой радиоактивностью. Внимания безопасности уделялось там мало, и топливо взорвалось – взрыв был не ядерный, но химически очень грязный и радиоактивный. Все делалось тайно, даже зачистка, которая оказалась быстрой и небрежной. Тысячи солдат, пожарных и специалистов пробирались через развалины, включая физиков под предводительством моего отца. После здешней аварии я позвонил ему и сказал: «Папа, хочу, чтобы ты сказал мне правду. Твои коллеги по уральской аварии, как они?» Отец немного подумал и ответил: «Они все умерли, сынок, все до единого. Из-за водки».

– И поэтому вы пьете, курите и разъезжаете вокруг радиоактивного леса?

Алекс бросил полевку обратно в клетку, которую заменил на пустую.

– Допускаю, что по статистике все перечисленное вредит здоровью. В индивидуальном же плане статистика вообще ничего не значит. Думаю, что меня, вероятно, схватит в когти какой-нибудь «ястреб». И еще думаю, вы, Ренко, очень похожи на меня. По-моему, вы ждете своего «ястреба».

– Может быть, «ежа».

– Нет, уж поверьте, определенно «ястреба». А теперь немного прогуляемся.

* * *

Алекс нес ружье, а Аркадий клетку. Шаг за шагом лес вокруг них менялся – от чахлых деревьев к более высоким и более крепким букам и дубам, в их кронах весело щебетали птицы.

– Вы когда-нибудь встречались с Пашей Ивановым или Львом Тимофеевым? – спросил Аркадий.

– Знаете, Ренко, некоторые люди оставляют проблемы позади, когда входят в лес. Они общаются с природой. Нет, я никогда не встречал ни того, ни другого.

– Вы были физиком. Поступили, как и они, в Институт высоких температур.

– Они были старше, учились до меня. Почему все сходится на физиках?

– Это дело поинтереснее, чем банальный домашний скандал. Хлорид цезия – это не столовый нож.

– Вы можете разжиться хлоридом цезия во множестве лабораторий. Учитывая экономическое состояние страны, вы, вероятно, уговорите ученого откачать немного хлорида на свои нужды. Люди крадут даже боеголовки, не так ли?

– Для перевозки хлорида цезия потребовался бы профессионал, верно?

– Любой приличный специалист. На атомной электростанции все еще трудятся сотни специалистов для поддержания ее в рабочем состоянии. Слишком многих вам придется опрашивать.

– Если человек, использовавший цезий в Москве, тот же самый, который убил здесь Тимофеева, разве это не сузило бы поле розыска?

– Сузило бы до сотен специалистов.

– Не совсем так. Специалисты живут в часе езды отсюда. Они ездят на электростанцию поездом, отрабатывают свою смену и возвращаются домой. Они не бродят вокруг зоны. Нет, человек, который перерезал Тимофееву горло, является сотрудником охраны, самоселом или браконьером.

– Или ученым, живущим в зоне? – спросил Алекс.

– Возможно. – Но маловероятно, подумал Аркадий. В Чернобыле не вели никакой особой научной работы. Все сводилось к очистке территории и мониторингу.

– Цезий – это слишком сложный способ убить кого-то или свести с ума.

– Согласен, – сказал Аркадий. – Дело в том, что, несмотря на угрозу жизни, ни Иванов, ни Тимофеев не обратились в милицию или собственную службу безопасности, а это заставляет предположить, что они получили некое послание.

– Тимофееву перерезали горло. Ну и где же таинственное послание?

– Может быть, оно лежало там, где нашли Тимофеева, – у входа на деревенское кладбище. Либо Тимофеев приехал из далекой Москвы лишь для посещения кладбища, либо кто-то приложил немало усилий, чтобы Тимофеев там оказался. Кто заметил перерезанное горло?

– Думаю, кто-то из побывавших в рефрижераторе. Могу сказать вам, что люди очень огорчились, узнав, что в нем находится труп. Им пришлось потом все очищать.

– Тогда зачем идти в рефрижератор, если не для опознания тела?

– Ренко, я и подумать не мог, сколько следственной работы основывалось на беспочвенных предположениях.

– Вот именно.