Читаем Волки севера (сборник) полностью

Он не стал распространяться на эту тему, и Стовин искоса посмотрел на него внимательно, с любопытством, пожалуй, в первый раз после начала полета. Это был молодой человек, около тридцати лет. У него были голубые глаза, черные волосы, и было в его лице что-то неуловимое, неожиданное, даже чужое. Он представился Стовину как Бисби, что звучало вполне по-англо-саксонски. И все же, с удивлением подумал Стовин, он вполне мог бы быть и русским. Та же настороженность во взгляде, суровость в лице, что не было присуще ни западным европейцам, ни американцам.

— Мы доберемся до Катмаи? — спросил Стовин.

— Думаю, что да, — ухмыльнулся пилот. — Облачность не такая уж плотная.

Стовин вдруг с удивлением обнаружил, что пилот ему нравится.

— Здесь мало интересного. Я думаю, что Катмаи — но, пожалуй, самое лучшее, что здесь есть.

Стовин молчал. Через несколько секунд Бисби заметил:

— Если Катмаи все еще действует, то скоро вы увидите зарево на небе. Примерно через полчаса.

Зачем, подумал в двадцатый раз Стовин, я делаю это? Неужели можно узнать что-либо новое о вулканах, если смотреть на них самому? Неужели я получу больше информации, чем прекрасные специалисты, снабженные первоклассной техникой и анализирующие свои данные с помощью громадных ЭВМ? Но я всегда стараюсь увидеть все сам, сказал он сам себе. Может, я не доверяю выводам других людей? Да. Я всегда хотел быть человеком эпохи Ренессанса, который стремится узнать все подробно… настолько подробно, что мог бы написать картину.

Леонардо да Винчи было трудно, очень трудно. Ведь поди в его эпоху знали мало, очень мало. Может быть, теперь, когда количество информации намного превосходит способности человеческого мозга, чтобы воспринять re, увеличились знания человечества? Может, да, а может быть, и нет. Но в одном можно быть уверенным. Если дюди Ренессанса умерли, со временем погибнет и человеческая раса. Информация — незнание. Люди не могут, не имеют права забиваться в маленькие научные норы, (вкапываться все глубже и глубже, не думая, что вокруг идет жизнь, где происходит и нечто другое, что не связано с тем, что пытается познать ученый. Кто-то должен выйти из своей норы, осмотреться и вернуться обратно, чтобы рассказать, что же происходит в действительности. Кто-то вроде Литмана… или Стовина…

Литман, возможно, ошибался насчет вулканов. По крайней мере, так говорят. Утверждалось, что он переоценивает воздействие фактора пыли на климат Земли. Но был ли он прав?

Самое неприятное, что он, Стовин, не вулканолог. Он просто решил взглянуть на вулкан своими глазами… Как человек эпохи Ренессанса, а не как Лэмб, рассчитавшим Индекс Пылевой Вуали. Пыль, поднимающаяся в атмосферу при извержении вулканов, на целые месяцы экранирует прохождение солнечных лучей к поверхности Земли и может понизить температуру. Но достаточно ли этого, чтобы инсценировать наступление ледникового периода? Девять ученых из десяти считают это предположение сушей чепухой.

Но от одного нельзя отмахнуться. В последние годы Индекс Пылевой Вуали снова поднялся. В атмосфере Земли сейчас громадное количество пыли. И это неудивительно, так как действовали вулканы в Кении, Южном Китае, на Балканах, в Перу. И вот теперь Катмаи на Аляске. Самое мощное извержение согласно имеющимся данным. Разумеется, извержение Катмаи не беспокоило никого, кроме вулканологов да полярных медведей.

— Вот оно!

Голос пилота отвлек Стовина от размышлений. Впереди над горизонтом висело темное облако со слегка подрагивающими розовыми краями. А под этим облаком пылало грязно-красное пятно, тянущееся вверх. Оно казалось странным глазом на испепеленном лице облака. Когда они подлетели ближе, Стовин уже мог различить четыре огненных кратера. Стена трепещущего пепла висела в воздухе. Его частицы были подсвечены светом из кратеров и были похожи на миллионы танцующих огненных бабочек. Стовин, как зачарованный, смотрел на это чудное зрелище. Ведь так рождалась жизнь на Земле. Это было начало мира. И вдруг Бисби пробормотал что-то неразборчиво и стал резко поворачивать штурвал, ведя самолет в сторону.

— Мне это не нравится, — сказал он. — Я видел извержение Катмаи, но оно было совсем не таким сильным. Я думаю, мы не должны… О, Боже!

Не более чем в трех милях от них в небо взметнулся огненный столб. Они летели на высоте 4500 футов, но этот столб был гораздо выше. Из огненного столба сыпались искры, которые дождем падали на землю, скрываясь в облаке пепла.

Самолет развернулся так, что Стовин смотрел на низвержение через левое плечо. Огненный столб теперь был похож на зонтичное дерево, которое он видел в Альбукерке.

— Мне не нравится это, — повторил Бисби. Зубы его были стиснуты. Он смотрел в окно на облака, освещенные красным светом вулкана.

— Черт возьми, сколько пыли и пепла. И совсем близко. Я должен…