Читаем Волки севера (сборник) полностью

— Снег. Нет, нет, мы сибиряки, привыкли к снегу. Но не к такому. Сейчас снег идет почти без перерыва. Он делает невозможным беспрестанную работу на улицах.

— И такие условия везде? — поинтересовался Стовин.

Солдатов пожал плечами.

— Территория огромна… — Он показал на карту. — Вы знаете русский язык, доктор Стовин?

Стовин покачал головой.

— Хорошо, я буду объяснять.

— Более девяти миллионов квадратных миль, — он провел рукой по карте. — И везде разные условия. Вот здесь, к западу от Оби, у нас погода как в Западной Европе, немного резче. На севере этого района — холодно. А на северо-востоке холоднее всего. Если двигаться к северо-востоку, то каждые две мили температура падает на несколько градусов. Самое холодное место это Верхоянск и Оймякон. Здесь температура опускается до девяноста градусов ниже нуля по Фаренгейту. А в среднем по Якутии температура минус семьдесят градусов. Во всей Сибири средняя температура января ниже нуля. Лето же здесь короткое, но теплое — в июле средняя температура в Якутске сто градусов по Фаренгейту. Он близок к Арктическому океану.

— Я не помню цифр температуры морской поверхности для этого района, — сказал Стовин.

— Когда мы вернемся домой, я покажу вам их, — сказал Солдатов. — Лето в Якутии короткое — всегда три-четыре недели. Обычно резкое падение температуры происходит в октябре — ноябре. В этом году в сентябре — октябре. Якутская погода движется на юг. На юг и запад. И затем… вот это… что произошло здесь… Мы думаем, что это изменение направления потоков в верхних слоях атмосферы.

— Я тоже так считаю, — сказал Стовин.

Солдатов посмотрел на него, ничего не говоря. Снова Бисби увидел, как измучен этот русский.

— Когда это случилось в Новосибирске, температура опустилась ниже самой крайней точки, когда-либо зарегистрированной в Сибири.

Внезапно в будку вошел инженер-лейтенант. С ним ворвался жуткий холод и облако снега. Солдатов о чем-то переговорил с ним, а затем повернулся к американцам.

— Нам дают армейский вездеход, чтобы мы могли добраться до дачи. Погода испортилась так, что на машине не проехать.

Через десять минут в будку вошел другой офицер, весь осыпанный снегом. Солдатов встал и жестом пригласил Стовина и Бисби к выходу.

— Боюсь, что мир изменился для вас. Я очень рад, что вы сейчас со мной.

— Кто должен быть с ним? — спросил председатель Комитета государственной безопасности. Он стоял, повернувшись спиной к Григорию Волкову, глядя через окно Кремля на желтую стену Оружейной палаты и на заснеженные ели Александровского сада. Волков переступал с ноги на ногу, перед тем как ответить, и это движение не ускользнуло от внимания председателя. Он отвернулся от окна и пристально посмотрел на сотрудника министерства иностранных дел, ожидая ответа.

— Катков, товарищ председатель. Из Томского Комитета. Он ближе всех к месту событий.

— И?

Волков колебался.

— В Новосибирск сейчас трудно добраться, товарищ председатель. Геликоптер Каткова был вынужден вернуться. Погода ужасная. Он должен был быть там сегодня, но будет только завтра. А может быть, еще задержится.

— Ясно.

— Может быть, использовать кого-нибудь из новосибирских товарищей? Гунченко, например.

Председатель нахмурился и покачал головой. Он снова повернулся к окну. Волков ждал, разглядывая большую картину, на которой была изображена улица Горького. Прекрасная композиция. Похоже на Пименова. Но может ли это быть? Ведь Пименова нет в частном владении. Только одна картина у Леонида Брежнева на даче в Жуковке. Одна. Нет, это скорее всего репродукция.

Молча председатель открыл стол и достал ярко-голубую папку. Волков не мог рассмотреть, что это, но он догадывался. Это материалы Первого Отдела на Евгения Солдатова — специализированная биография, составляемая на каждого советского гражданина. В ней содержатся сведения о работе, партийной принадлежности, отношении к политике партии, о сношениях с иностранными гражданами и многое другое, что может представлять интерес для КГБ. Председатель медленно перелистывал дело. Наконец он нашел, что искал.

— Оказывается, Катков работал с Солдатовым, — сказал он.

— Да, они знают друг друга.

— В таком случае Катков не идеальный выбор. Нужно подобрать такого, кто не знает Солдатова и кого не знает Солдатов.

— Но… Солдатов… — Волков не смог скрыть изумления.

Председатель махнул рукой.

— Не поймите меня превратно. У нас нет ничего против Солдатова. Все данные говорят за то, что он вполне лояльный гражданин, хотя… хотя и позволяет себе некоторые вольности. Но, может, это и хорошо. Я мало знаю мир науки, но мне говорили, что Солдатов много спорит с академиками и во многом прав. Посмотрим. Но сейчас совсем иное дело, товарищ Волков… эти американцы, Стовин… Даже для Солдатова совершенно непривычная ситуация. Я хочу, чтобы возле них был свежий человек, не Катков. И не какой-нибудь новосибирский дуболом.

Волков ждал. Но председатель, казалось, оставил эту тему.

— Я ехал мимо Ярославского вокзала сегодня, — сказал председатель — Это фантастическое зрелище. Вы были там?

Волков покачал головой.