Читаем Волки севера (сборник) полностью

Стовин обнаружил, что очень трудно забыть о холоде и сосредоточиться на чисто умственной деятельности. Он заставил себя посмотреть, где же они находятся. Сейчас они приближались к новосибирскому вокзалу, который был одной из главных станций Транссибирской магистрали. Однако теперь на месте вокзала не было ничего, кроме ледяной пустыни, оставленной после себя Танцором. Да, подумал Стовин, в такую пургу можно представить себе, что находишься не в Новосибирске, а на Северном полюсе. Бисби и Солдатов, шедшие впереди, замедлили шаг. Все трое дышали тяжело, как будто взбирались на ледяную гору. Лица постоянно подвергались ударам ледяной крошки.

И тут Стовин увидел, что здесь очень много народу — не менее двух сотен. И на фоне дикого свиста ветра теперь слышались и другие звуки — стук отбойных молотков, рев компрессоров. Солдатов повернулся к нему, стараясь перекричать этот шум. Пар густыми клубами вырывался изо рта. Он показывал на какие-то металлические конструкции перед собой.

— Это наша главная проблема! — кричал он. — Эта дорога жизненно необходима для нас и страны. Мы должны… но!

Он вдруг замолчал, когда к нему подбежал офицер и схватил за руку. Шум компрессоров стих, рабочие с кирками и лопатами, Стовин заметил, что это в подавляющем большинстве женщины, закутанные в платки, приостановили работу. И затем в нескольких сотнях ярдов от них возникла фиолетовая вспышка, раздался грохот и вверх взметнулись осколки льда. Шум взрыва был таким, что Стовин зажал уши. Офицер расслабился, кивнул Солдатову, разрешая дальнейшее движение. Солдатов повел их к какой-то недавно выстроенной будке, охраняемой солдатом с автоматом Калашникова. Позади них снова возобновился шум работы. Заревели компрессоры, застучали молотки.

— Мы должны восстановить эту дорогу. По ней четыре дня пути до Москвы и два до Иркутска. А за Иркутском треть всех наших нефтяных месторождений. К тому же нам нужно продовольствие. Жителей осталось довольно много и их жизнь зависит от этой дороги. Переброска продовольствия по воздуху слишком дорого обойдется.

Над головами у них проревел геликоптер. Мигая сигнальными огнями, он пошел на посадку где-то впереди них.

— Вот и продовольствие. Разумеется, это мизер. Только для особо ценных работников. Три четверти миллиона людей нам не прокормить. К тому же, мы не одни сейчас в трудном положении… подождите секунду.

Он посмотрел на Стовина и Бисби. Снова затихли компрессоры, и Стовин увидел, как трое людей с кирками и ломами стали вырубать изо льда какой-то темный предмет. Солдатов сказал:

— Может вам, лучше не смотреть…

Бисби ответил раньше, чем Стовин смог что-то сказать:

— Все в порядке, мы не из слабонервных.

Когда один из рабочих сместился в сторону, Стовин увидел во льду человеческую фигуру. Одна рука, все еще в перчатке, уже выступила из-подо льда. Стовин хотел было отвернуться, но что-то заставило его посмотреть. Один из рабочих отбросил кирку и достал нож. Он начал ножом вырезать лед вокруг несчастного. Вскоре сквозь лед можно было рассмотреть лицо с закрытыми глазами. Волосы застыли в странной прическе… Это был мальчик. Не больше десяти лет.

— Думаю, что кто-нибудь из его старших родственников — родители, брат — где-нибудь рядом, — сказал Солдатов спокойно. — Здесь был главный зал ожидания. Мы находим мертвых постоянно. Это мальчик один из многих тысяч. Но рабочим всегда нелегко видеть это…

Стовина вдруг охватил стыд. Теории изменения климата, которые он развивал и защищал, это одно… А лицо мертвого ребенка — совсем другое. Он вдруг понял, что последние недели он даже был удовлетворен, доволен тем, что природа подтвердила его правоту, что самые маститые ученые, ранее не соглашавшиеся с ним, теперь верят ему и слушают все, что он скажет. И только здесь, в Новосибирске, его удовлетворение самим собой улетучилось при виде мертвого ребенка… И все же… все же следовало думать о том, что здесь произошло… Ведь то же самое может случиться, и должно случиться — везде!

— В чем же ваша вторая проблема? — спросил он.

Бисби быстро посмотрел на него, но он умел скрывать свои эмоции и на лице его нельзя было ничего прочесть. Солдатов отвернулся от мертвого ребенка, которого уже извлекли изо льда, и пошел к будке. А за нею Стовин увидел расчищенную площадку в сто квадратных ярдов, окруженную жиденьким забором. Там, укрытые полузасыпанным снегом брезентом, лежали трупы. Сотни трупов.

— Их извлекли из развалин домов на улице Свердлова, — сказал Солдатов. — В том районе жили четыре тысячи человек. И ни один не избежал гибели.

Когда они входили в будку, оттуда вышли два офицера, и часовой отдал им честь. В будке было пусто и тепло, даже жарко. В углу топилась печка, сделанная из старого железного бочонка. На длинном столе лежали какие-то схемы, рисунки, а на стене висела карта Сибири. Внезапно очутиться в этом тепле было так чудесно, что Стовин почти прослушал слова Солдатова:

— … наша вторая проблема здесь.

Он показал пальцем на затянутое льдом стекло.