— Что имел в виду Драйден? — спросил Чьень. — Небесные сферы… Что это значит?

— Нарушатся законы Вселенной. — Она повесила плащ в шкаф спальни. Под плащом у не был оранжевый полосатый свитер и плотно облегающие брюки.

— Скверно, — вздохнул Чьень.

— Не знаю. Наверное, — подумав, ответила она.

— По-моему, это как-то связано с идеей старика Пифагора о „музыке сфер“. — Она уселась на кровать и стала снимать туфли, похожие на тапочки.

— Ты веришь в это? Или ты веришь в Бога?

— Бога! — засмеялась она. — Время веры в Бога кончилось вместе с эпохой паровозов. О чем ты? О боге или о Боге?

— Не смотри на меня так. — Он резко отодвинулся. — После сегодняшнего вечера я не люблю, когда на меня смотрят.

— Если Бог существует, наши дела Его, наверное, мало волнуют, — сказала Таня. — Я так думаю. Победит зло или добро, погибнет человек или животное — Ему, судя по всему, это безразлично. Честно говоря, я не вижу никаких Его проявлений. И Партия всегда отрицала всякую форму…

— Но ты в Него верила? Когда была маленькой?

— Только тогда. И я верила…

— А тебе не приходило в голову, что „добро“ и „зло“ — это разные названия одного и того же? Что Бог может быть добрым и злым одновременно?

— Я тебе налью чего-нибудь. — Шлепая босыми ногами, Таня вышла на кухню.

— Разрушитель, — сказал Чьень. — Железяка, Пасть, Птица, Заоблачная Труба. Плюс другие названия, формы, не знаю. У меня была галлюцинация. На обеде у Вождя. Очень сильная и очень страшная.

— Но стелазин…

— От него стало еще хуже.

— Можно ли бороться с ним?.. — задумалась Таня. — Этим существом, созданием, призраком, видением — что ты видел? Ты называешь это галлюцинацией… но, очевидно, это была не галлюцинация.

Чьень сказал:

— Верь в него.

— И что это даст?

— Ничего, — устало ответил он. — Ровным счетом ничего. Я устал, пить не хочу. Давай ляжем в постель.

— Хорошо. — Она прошлепала обратно в спальню, начала стягивать через голову свой полосатый свитер. — Поговорим потом.

— Галлюцинация, — пробормотал Чьень, — Милосердная галлюцинация. Лучше бы у меня была галлюцинация. Верните мне мою галлюцинацию! Пусть все будет как раньше, до той встречи с калекой-торговцем.

— Ложись в постель. Тебе будет хорошо — тепло и приятно.

Он снял галстук, рубашку — и увидел на правом плече знак, стигмат, след руки, остановившей его прыжок с веранды. Красные полосы. Похоже, они никогда не исчезнут. Он надел пижамную куртку, чтобы скрыть следы.

— Твоей карьере теперь ничего не грозит, — сказала Таня. — Разве ты не рад?

— Конечно рад, — кивнул он, ничего не видя в темноте. — Очень рад.

— Иди ко мне, — позвала Таня, обнимая его. — Забудь обо всем. По крайней мере, сейчас.

Он прижал ее к себе. И стал делать то, о чем она просила, и чего хотел сам. Она была ловкая и хорошо справилась со своей ролью. Они хранили молчание, потом она выдохнула: „О-о!..“ И обмякла.

— Если бы можно было продолжать вот так бесконечно, — сказал Чьень.

— Это и была вечность, — ответила Таня. — Мы были вне времени. Это безгранично, как океан. Наверное, так было в кембрийскую эру, пока мы не выползли на сушу. И есть только один путь назад — заниматься любовью. Вот почему это так много значит для нас. В те времена мы были как единое целое, как одна большая медуза… Их иногда выбрасывает на берег волна.

— Выбрасывает на берег, и они умирают, — сказал он.

Он прошлепал в ванную за полотенцем. Там он снова — поскольку был голый, — увидел свое плечо, то место, где Оно его ухватило, втаскивая назад, чтобы поиграть с ним еще.

След кровоточил.

Чьень промокнул кровь, но она тут же выступила вновь. „Сколько я протяну? Наверное, несколько часов“.

Вернувшись в спальню, он спросил:

— Ты не устала?

— Нисколько. Если ты можешь еще… — Она смотрела на него, едва видимая в смутном свете утра.

— Могу, — сказал он. И прижал Таню к себе.

Роджер Желязны

ПРОБУЖДЕНИЕ РУМОКО

Когда Джей-9 вышла из-под контроля, я сидел в рубке, следя за исправностью аппаратуры на борту капсулы. Это была обычная, довольно скучная работа.

Внизу, в капсуле, находились два человека. Они осматривали Дорогу в Ад — высверленный в океанском дне туннель, по которому в самое ближайшее время должно будет открыться движение. Если бы в рубке присутствовал кто-нибудь из инженеров, отвечающих за Джей-9, я бы не встревожился. Но один из них улетел на Шпицберген, а другой с утра лежал пластом в медицинском изоляторе.

Внезапно ветер и течение, объединив усилия, накренили „Аквину“, и я подумал, что сегодня — Канун Пробуждения. Затем я решительно пересек рубку и снял боковую панель.

— Швейцер! У вас нет допуска к этой аппаратуре! — воскликнул доктор Эсквит.

— Может, сами ее наладите? — предложил я, оглядываясь.

— Разумеется, нет! Я же в ней ничего не смыслю. Но вам…

— Хотите посмотреть, как умрут Мартин и Денни?

— Не мелите чепухи! Но все же вы не имеете…

— Тогда скажите, кто имеет, — оборвал его я. — Капсула управляется отсюда, и здесь у нас что-то полетело. Если вы можете вызвать сюда человека, имеющего допуск к аппаратуре, вызовете его. Если нет — я сам ею займусь.