Читаем Волк полностью

— Мы все-таки побывали на Нептуне и Плутоне, — начал он. — Они оказались совершенно необитаемы. Проект «Сахара» встретил новые затруднения, но эти глупые французы утверждают, что почти все улажено, и весной начнутся работы…

Ее взгляд плавил летающую в воздухе пыль, превращая ее в стекловидные чешуйки.

— Повторяю, доктор, что нового в мире?

Он пожал плечами.

— Мы можем продлить консервацию. Причем, на значительный срок.

— Опять консервация?!

— Да.

— Но не лечение?

Он снова пожал плечами.

— Но ведь отсрочка и так превысила всякую меру, — пожаловалась она — Прежние лекарства почти не действуют. Сколько времени дадут мне новые?

— Этого мы не знаем. Но над вашей проблемой работает много специалистов.

— Значит, вы не можете сказать, когда будет найден способ лечения?

— Может быть, через двадцать лет. А может быть, завтра.

— Ясно. — Пламя в ее глазах погасло. — Ступайте, молодой человек. Только включите мой автосекретарь.

Врач с радостью уступил место машине.

Набрав номер библиотеки, Диана Деметрикс заказала «Реестр Круга». На нужной странице она нажала кнопку «СТОП».

Пока она всматривалась в экран, будто в зеркало, на ее лице сменилась целая гамма выражений.

— А ведь я выгляжу ничуть не хуже, — заключила она. — Даже лучше. Еще бы нос чуточку поправить и линию бровей… Да, леди. Твое счастье, что мужчины — консерваторы. Если бы не их предвзятость к пластическим операциям, ты была бы на моем месте, а я — на твоем. У-у, стерва!

Из «Очистителя Мура» вытек миллионный баррель воды. Морская и теплая, она превратилась в пресную и прохладную. Пройдя через «тандем-камеру», она — чистая, вполне пригодная для питья, но ровным счетом ничего не знающая об этих своих достоинствах — поступила в водопровод. С другого конца в «Очиститель» вливалась новая порция тихоокеанского рассола.

Осажденные и отфильтрованные вещества годились для производства псевдокерамики.

Изобретатель этого чудо-очистителя быстро богател.

Температура воздуха на Оаху достигала восьмидесяти двух градусов по Фаренгейту.

Из «тандем-камеры» потек миллион первый баррель.

Они вышли, оставив Элвина Мура в окружении собачек из китайского фарфора.

Две стены были от пола до потолка забраны стеллажами. На стеллажах рядами выстроились синие, розовые, желтовато-коричневые, охряные, розовато-лиловые, шафрановые и цвета киновари собачки — преимущественно глазурованые. Размерами они тоже отличались: одни были с крупного таракана, другие — с крошечного бородавочника.[27] Напротив двери, в камине, бушевал настоящий Гадес:[28] в его реве слышался метафизический вызов жаркому июлю Бермуд.

Каминная доска, на которой стояло несколько собачек, была частицей Круга. Как был частицей Круга и роскошный стол возле огненного ада. За столом, укутанная шотландским пледом в черную и зеленую клетку, сидела Мэри Мод Муллен. Она изучала досье Мура, лежащее перед ней в раскрытой папке. Разговаривая с Муром, она не поднимала глаз.

Мур стоял возле кресла (сесть ему не предложили) и делал вид, будто рассматривает собачек и лучину для растопки — и того, и другого здесь хватало.

Мур и к живым-то собакам был совершенно равнодушен, не говоря уже о фарфоровых. Но в гостиной Дуэньи, на секунду закрыв глаза, он ощутил клаустрофобию. Со всех сторон на него таращились не безобидные статуэтки, а чуждые существа, запертые в клетку Последним Землянином. Мур дал себе слово воздержаться от похвалы радужной стае гончих, очевидно, охотящихся на жадеитового оленя величиной с чиуауа.[29] «Создать такую скульптурную группу, — подумал он, — мог только маньяк, или человек с неразвитым воображением, к тому же недолюбливающий собак».

Внимательно прочитав его прошение, миссис Муллен подняла бесцветные глаза и спросила:

— Как вам нравятся мои питомцы?

Сидя за столом, эта узколицая, морщинистая, курносая дама с огненно-рыжими волосами невинно взирала на посетителя.

Мур попытался воспроизвести мысли, с которыми он входил в ее студию. Но безуспешно — вопрос застал его врасплох. Тогда он решил, что наименее рискованным ответом будет объективный.

— Они весьма красочны, мэм.

Едва произнеся эти слова, он понял, что ошибся. Совсем недавно он готов был расхваливать статуэтки до небес. Он улыбнулся.

— Их тут так много, просто голова кругом идет. Хорошо еще, что они не лают, не кусают, не линяют и еще кое-чего не делают.

— Мои маленькие разноцветные сучки и сукины сыночки! — Мэри Муллен тоже улыбнулась. — Они ничего не делают. Они — своего рода символы. Потому-то я их и собираю. — Она указала на кресло. — Садитесь. Располагайтесь поудобнее.

— Спасибо.

— Тут говорится, что вы совсем недавно вышли из счастливых безликих масс, чтобы достичь определенных высот в инженерном деле. Почему вы решили покинуть эти высоты?

— Я нуждался в деньгах и престиже, поскольку желающему вступить в Круг они не помешают.

— Так, так. Значит, деньги и престиж — не цель, а средство?

— Совершенно верно.

— В таком случае, почему вы хотите вступить в Круг?