Читаем Волк полностью

— Что поделаешь. Круг — это кастовая система с ревизиями и бухгалтерским балансом. Никто не желает, чтобы его не стало.

— Даже «отбракованные»?

— Глупо! Они — в первую очередь. Кто им запрещает приобрести собственные «бункеры», если им это по карману, и лет через пять совершить новую попытку? За эти годы можно даже разбогатеть, если с умом распорядиться своим имуществом. Некоторые ждут десятилетиями, но все равно не отступают. Кое-кому удача в конце концов улыбается. Ожидание и борьба скрашивают жизнь, делают победу более сладостной. В обществе свободы, высокого уровня жизни, жесткого равенства перед законом и одинаковых стартовых возможностей самой желанной целью индивидуума становится приобщение к элите. И добиться этого, имея за душой только деньги, невозможно. Попробуй — убедишься в моей правоте.

Его мысли приняли более конкретной направление:

— Каковы же плоды долгожданной победы?

Они стоят того, чтобы за них сражаться. Победитель имеет право пользоваться личным «бункером» и бесплатно посещать Балы, до тех пор, пока доходы с его имущества компенсируют затраты на его содержание. Если он не богат, он не будет чувствовать себя ущербным среди нас — ведь мы дорожим нашими демократическими идеалами.

Она посмотрела по сторонам и добавила:

— Как правило, доходы члена Круга предопределены изначально, так как имуществом ему помогают распорядиться опытные консультанты. Они подсказывают, куда выгоднее вложить деньги.

— Наверное, Круг неплохо наживается на вас.

— Certainement.[25] Бизнес есть бизнес, да и Балы обходятся недешево. Но ведь мы а сами — члены Круга; имея акции какой-либо из его корпораций, мы получаем высокие дивиденды. Даже если через месяц тебя исключат, ты успеешь разбогатеть — ведь один объективный месяц равен примерно двадцати календарным годам.

— Куда мне обратиться, чтобы мое имя внесли в список?

Он знал, куда, но надеялся, что она предложит свою помощь.

— Список будут составлять здесь, сегодня вечером. На Балу всегда присутствует кто-нибудь из офиса. За неделю — другую о тебе наведут справки, потом кого-нибудь пришлют.

— Наведут спрайт?

— Простая формальность. Или у тебя биография не в порядке? Судимость? Психическое заболевание? Неоплаченные долги? Мур отрицательно покачал головой.

— Нет, нет и нет.

— Тогда не о чем беспокоиться,

— Неужели у меня действительно есть шанс выиграть?

— Да, — ответила Леота, прижимаясь щекой к ложбинке на его шее, чтобы он не видел ее лица. — До собеседования с Мэри Муллен у тебя будет поддержка члена Круга Но конечный результат целиком зависит от нее.

— Тогда мне действительно не о чем беспокоиться.

— Собеседование может продлиться всего несколько секунд. Но Дуэнье их будет достаточно. Она никогда не ошибается.

— Я выиграю, — твердо произнес Мур.

Над ними мерцал зодиак.

Мур нашел Дэррила Уилсона в одном из баров городка Поконо-Пейнс. Актер, что называется, вышел в тираж: он почти ничем не напоминал героя знаменитого многосерийного вестерна. Тот был крутолобым, бородатым викингам прерий; у этого, казалось по лицу прошел ледник, оставив за собой глубокие рытвины. Обрюзгший и поседевший за четыре года, он сохранил из своего облика только дорогостоящую насупленность. В кино он больше не снимался, а досуг проводил в баре, прижигая зоб огненной водой, в которой раньше ежедневно отказывал краснокожим. Ходили слухи, что он успешно «сажает» вторую печень.

Мур сел за его столик, опустил кредитную карточку в прорезь терминала, набрал на клавиатуре мартини и стал ждать. Заметив, что сидящий напротив человек не обращает на него внимания, он сказал:

— Вы — Дэррил Уилсон, а я — Эвлин Мур. Хочу задать вам несколько вопросов.

«Самый меткий стрелок Запада» устремил на него мутный взгляд.

— Репортер?

— Нет. Ваш старый поклонник.

— Как же, рассказывай, — произнес знакомый Муру голос. — Я же вижу — репортер. Давай, вали отсюда.

— Мэри Мод Муллен, — отчетливо произнес Мур. — Старая стерва, богиня Круга. Что вы о ней думаете?

Взгляд Уилсона наконец сфокусировался.

— А, претендент. Хочешь в этом сезоне взойти на Олимп?

— Угадали.

— Ну, и какие у тебя мысли?

Не дождавшись пояснения, Мур спросил:

— Насчет чего?

— Того самого.

Мур сделал глоток. «Хорошо, — подумал он, — поиграем в твою игру, если это сделает тебя более разговорчивым.»

— Неплохой мартини, — заметил он. — Ну так…

— Почему?

Мур побагровел. Похоже, Уилсон слишком пьян, чтобы от него был прок. Ладно, последняя попытка…

— Потому что он расслабляет и вместе с тем бодрит, а мне именно это и требуется.

— А почему тебе надо быть расслабленным и вместе с тем бодрым?

— По-вашему, это лучше, чем быть напряженным и сонным?

— Почему лучше?

— Слушайте, какого черта…

— Ты проиграл. Ступай домой.

Мур встал.

— Давайте так: я выйду, вернусь, и мы начнем по новой. Идет?