Читаем Волк полностью

— Уж не думаешь ли ты, что я не выслушивал эти доводы по меньшей мере тысячу раз?

— Я это допускаю. И меня всегда интересовало, как вы их разбиваете.

— Никак, — буркнул он. — Я чувствовал, так будет лучше. Пускаться в дискуссию — себе дороже. Может быть, я не прав, но рано или поздно не мы, так другие разработали бы способы регистрации всех основных характеристик такого сложного общества, как наше. Если ты видишь другой выход, более приемлемый, — скажи.

Я промолчал. Закурив сигарету, я ждал, когда он снова заговорит. Он заговорил:

— Ты когда-нибудь подумывал о том, чтобы уйти в тень?

— Что вы имеете в виду?

— Уволиться. Бросить эту работу.

— Не уверен, что правильно понял…

— Дело в том, что сведения о разработчиках «системы» поступят в нее в самую последнюю очередь.

— Почему?

— Потому что я так хочу. Потому что в один прекрасный день ко мне придет кто-нибудь другой и задаст эти же проклятые вопросы.

— А до меня вам их задавали?

— Если и задавали, какое это имеет значение?

— Если я правильно понял, вы можете уничтожить сведения обо мне, прежде чем они поступят в Центральный?

— Да.

— Но без данных об образовании и трудовом стаже я не смогу устроиться на работу.

— Это твоя личная проблема

— А что я куплю без кредитной карточки?

— Думаю, у тебя найдутся наличные.

— Все мои деньги в банке.

Он повернулся ко мне и спросил с ухмылкой:

— В самом деле?

— Ну… не все, — признал я.

— Ну так как?

Пока он раскуривал трубку, я молчал, глядя сквозь клубы дыма на его белоснежные бакенбарды. Интересно, всерьез он это предлагает? Или издевается?

Словно в ответ на мои мысли, он встал подошел к бюро и выдвинул ящик. Порывшись в нем, вернулся со стопкой перфокарт размерами с колоду для покера.

— Твои. — Он бросил перфокарты на стол. — На будущей неделе все мы войдем в «систему». — Пустив колечко дыма, он уселся.

— Возьми их с собой и положи под подушку, — продолжал он. — Поспи на них. Реши, как с ними быть.

— Не понимаю.

— Я их тебе отдаю.

— А если я их разорву? Что вы сделаете?

— Ничего.

— Почему?

— Потому что мне все равно.

— Неправда. Вы — мой начальник. «Система» — ваше детище.

Он пожал плечами.

— Сами-то вы верите, что «система» так уж необходима?

Опустив глаза, он глубоко затянулся и ответил:

— Сейчас я не так уверен в этом, как прежде.

— Я вычеркну себя из общества, если поступлю, как вы советуете.

— Это твоя личная проблема.

Немного поразмыслив, я сказал:

— Давайте карты.

Он придвинул их ко мне.

Я спрятал колоду во внутренний карман пиджака.

— Как ты теперь поступишь?

— Как вы и предложили. Положу под подушку. Буду спать на них.

— Если не решишься, позаботься, чтобы ко вторнику они были у меня.

— Разумеется.

Он улыбнулся и кивнул, прощаясь.

Я принес перфокарты домой. Но спать не лег.

Спать я не мог и не хотел. Какое там спать — я думал! Думал целую вечность, во всяком случае — всю ночь напролет. Расхаживал по комнате и курил. Шуточное ли дело — жить вне «системы»? Можно ли вообще существовать, если сам факт твоего существования нигде не зарегистрирован?

Часам к четырем утра я пришел к выводу, что вопрос можно поставить по-другому: что бы я ни натворил, как об этом узнает «система»?

После этого я уселся за стол и тщательно разработал кое-какие планы. Утром, разорвав каждую перфокарту пополам, я сжег их и перемешал пепел.

— Садись, — велел тот, что повыше, указывая на стул.

Я сел.

Они обошли вокруг меня и встали позади.

Я задержал дыхание и попытался расслабиться.

Прошло чуть больше минуты. Затем:

— Расскажи нам все как есть.

— Я устроился сюда через бюро по найму, — начал я. — Работа мне подошла. Я приступил к своим обязанностям и повстречал вас. Вот и все.

— До нас доходили слухи — и мы склонны им верить — что правительство, исходя из соображений безопасности, иногда создает в Центральном фиктивную личность. Затем под этим прикрытием начинает действовать агент. Наводить о нем справки бессмысленно — в его «досье» предусмотрено все.

Я промолчал.

— Такое возможно? — спросил он.

— Да, — ответил я. — Слухи действительно ходят. А как там на самом деле, я не знаю.

— Ты не признаешь себя таким агентом?

— Нет.

Они пошептались, затем я услышал щелчок замка металлического чемоданчика.

— Ты лжешь.

— Нет, не лгу! Я, может быть, двух человек спас от смерти, а вы оскорбляете! Что я такого сделал?

— Мистер Швейцер, вопросы задаем мы.

— Ну, как хотите. Просто мне непонятно. Возможно, если вы объясните…

— Закатай рукав. Все равно какой.

— Это еще зачем?

— Затем, что я приказываю.

— Что вы хотите сделать?

— Укол.

— Вы что, из медико-санитарной службы?

— Откуда мы — тебя не касается.

— В таком случае, я отказываюсь. Когда вас сцапает полиция, не знаю уж, по каким причинам… Так вот, когда вас сцапает полиция, я позабочусь, чтобы у вас были неприятности и с Медицинской ассоциацией.

— Пожалуйста, закатай рукав.

— Протестую! — Я закатал рукав. — Если вы решили меня убить, знайте — ваша игра окончена. Убийство — дело нешуточное. Если же вы меня не убьете, я этого так не оставлю. Рано или поздно я до вас доберусь, и тогда…

И тут меня будто оса ужалила в плечо.

— Что это?