Читаем Волчок полностью

Мотор рыкнул по-львиному, и машина, расшвыривая воздух, помчалась по улицам нижнего города. Старая Перуджа живет на горе, а мы неслись мимо современных построек: офисов, баров, аптек, ангаров, школ. С первых минут разговор безостановочно прыгал, приплясывал и кружился. Всего пару дней назад Вадим показывал явное неудовольствие, но сейчас то ли снял эту маску, то ли надел другую – маску радушного хозяина, с нетерпением ждавшего нашего приезда.

Варвару интересовало, есть ли в поместье животные, и Крэм сообщил, что специально для нее в будке поселился пес албанцев по имени Пит, правда он пока плохо понимает по-русски и лает только по-албански и по-итальянски. Через два дня в Ареццо будет ярмарка, и мы все туда поедем прогуляться и, может, выбрать несколько вещиц для гостевых покоев.

Машина выехала из города (высоко вверху проплыла гора, закованная в латы старых домов и церквей) и углубилась в ущелье. Изредка то справа, то слева открывались поля, похожие на разноцветные озера, раз по краю долины скользнул змейкой скорый поезд темно-синего цвета с добродушной дельфиньей головой. Деревни, частившие после Перуджи, попадались все реже; даже машин по дороге почти не было, зато по небу вровень с нами бежали, то и дело вспыхивая серебром, дождевые облака.

Примерно через полчаса после того, как я впервые подумал, что в такую глушь никого калачом не заманишь, машина круто свернула с пустой трассы куда-то под скалу и осторожно выехала на узкий спуск, такой крутой – легче кубарем скатиться, чем проехать. Мелькнули какие-то постройки, ограда, трансформаторная будка, крышу царапали ветки, но машина поворот за поворотом въехала в оливковую рощу, покружилась, нырнула в овраг, оттуда выползла на ровную дорогу и побежала к домам, усевшимся в низине.

Мы выбрались наружу и впали в видение окружающего пейзажа. После часовой поездки меня пошатывало, и головокружение добавило увиденному невообразимости. Мы стояли на склоне горы над огромной чашей-ложбиной. По ту сторону ложбины желтел холм, на лбу холма росли маленький дом и несколько дубов. Пожалуй, это был один из самых прекрасных холмов в Умбрии, на него безотрывно хотелось смотреть, думать о нем, о домике на вершине, о тишине и том покое, который награждает за все терзания смутной жизни.

Кто живет в том доме? Можно ли увидеть этого человека с нашего склона? Есть ли у него семья? Гуляет ли он с собакой? А выше и дальше, за холмом, за гребнями синих гор, в воротнике из пышных туч вздымалась гора Субазио. Облака бесшумно плыли на запад, то скрывая, то вновь открывая голову Субазио, вросшую в могучие лесистые плечи.

«Пойдемте, сейчас начнется дождь, надо вас устроить поскорее!» – бодрый голос Лидии будил от прекрасного морока. В двух шагах от машины мы увидели розово-желтый батут и детский велосипед химически-оранжевого цвета. Варвара с укоризной поглядела на меня.

Откуда-то сбоку посыпались капли дождя, и мы спешно зашагали к дому, точнее к домам. Их было три, но домом в точном смысле слова выглядел лишь один – добротное каменное здание в три этажа с черепичной крышей и тяжелыми черными ставнями. Две другие постройки напоминали летние коттеджи, построенные по типовому проекту.

– Разумеется, можем найти место в главном доме, – сказал Крэм многозначительно, – но вам, наверное, комфортнее будет поселиться отдельно? Впрочем, как вы решите, так и будет.

По дощатому помосту, блестящему от воды, мы прошли к дальнему коттеджу. Застекленная дверь отпиралась при помощи карточки. В номере было жарко натоплено и пахло краской. У стены темнел огромный письменный стол, в глубине комнаты стояла кровать, застеленная лоскутным одеялом. Рядом с кроватью сиротливо пристроился низкий табурет, выкрашенный черной краской. Вдоль противоположной стены была смонтирована кухня. Точнее, кто-то начал ее монтировать, махнул рукой и больше не возвращался. Шкафы без полок, мойка без крана, провод от холодильника затих на полу. Стены цвета хаки с молоком были отделаны виниловой вагонкой. Окна без штор пристально смотрели на нас.

В Варвариных глазах серело разочарование, но на устах цвела светская улыбка. Между тем Вадим держался с такой галантностью, точно презентовал Малый Трианон. Кроме того, он дважды бегал под дождем в главный дом, принес ворох рубах, полотенец, футболок и еще два лоскутных одеяла.

– Когда будете готовы, ждем на парадный обед в вашу честь! – откозырял он, раскрыл прямо в номере большой сиреневый зонт и вышел за дверь.

Послышалась постепенно затихающая барабанная дробь. Мы огляделись и уставились друг на друга. Номер в коттедже напоминал комнату на заброшенной лыжной базе, чемоданы остались в Белграде, а на кровати высился клетчатый курган из чужих рубах.

– Если от них сбежала собака, я повешусь на оливе, – Варвара, как обычно, говорила броско и невпопад.

В ванной окно также не зашторивалось. Строго говоря, непонятно, зачем вообще нужно окно в ванной? Впрочем, сейчас в саду никого не было, за окном высилась гора Субазио, а над ней бежала волчья стая дождевых туч.