Читаем Волчий корень полностью

Посетив больницу, куда была отвезена пострадавшая актриса, Градовский несколько минут выслушивал бессвязный бред, в котором девушка то утверждала, что вся сцена превратилась в море крови и это море внезапно поглотило ее всю без остатка. Потом она ревела белугой, вспоминая, во что превратилось ее платье и как после ее рвало в гримерке. Она жаловалась, что в театре все завидуют ее непревзойденному таланту и тому, что ее поклонник хоть и не относится к высшему свету, но зато он человек искусства, причем очень известный человек. Он еще отомстит за все ее обиды и унижения, за то, что кто-то нарочно убился на сцене, чтобы бедняжка Мидонская упала там во время своего выхода и испортила платье; потом она начала рассказывать, как еще до этого вопиющего случая обнаруживала в своих туфельках гвозди, известку в пудре, а в довершение всего унижения у нее еще и украли платье, в котором она рассчитывала после спектакля отправиться в ресторан господина Палкина. Когда же Градовский напрямик спросил ее, зачем она взяла не принадлежащий ей букет, нахалка заявила, что была уверена, что букет оставил ей ее поклонник, он ведь четко знал, из какой кулисы девушка должна выйти на сцену, и понимал, что она не сможет пройти мимо его подарка.

В общем, Градовский был вынужден покинуть страдалицу, не узнав ровным счетом ничего интересного.

***

Ах, как же болит спина, если долгое время держать ее согнутой! Добравшись до дома, Анна Львовна первым делом сбросила с себя чужое платье и недолго думая отправила его в камин, куда сразу же за ним полетел старушечий окровавленный наряд, который Благинина вынесла из театра в своей вместительной сумке. Расторопная служанка помешивала золу, следя за тем, чтобы последние улики уничтожило пламя. Анна прошлась по спальне в белье и чулках, правый был залит кровью и порван, так что из дыры торчали пальцы. После того как оба платья превратились в пепел, огонь получил чулки, перчатки и на всякий случай нижнее белье.

— Жги все, Полюшка. — Благинина зажгла на кухне водогрей и, дождавшись, когда вода согрелась, начала наполнять ванну. — У них знаешь какие экспертизы, мы пятна не видим, а они брызгают раствором — ап! — и вот оно, доказательство. Все в огонь и туфли не забудь. Завтра нужно заказать мне еще такие.

Полина в последний раз повозилась кочергой, после чего отправилась в ванну, где колдовала какое-то время с шампунями. Вся старушечья одежда Анны, начиная от шляпы и горжетки и заканчивая чулками, была не только вышедшей из моды, а еще и обладала отвратительным старческим запахом, который потом впитывался в волосы и кожу, доставляя Благининой понятное неудобство.

Когда все было готово, Анна легла в воду, распорядившись приготовить для себя успокоительный чай. Всё тело ныло: тяжелая работа — изображать из себя беспомощную больную старушенцию — требовала своей оплаты. А ведь ей всего-то каких-то пятьдесят. Конечно, тоже не девочка, ровесницы, поди, уже бабушки с внуками, но все же пятьдесят не семьдесят. Семьдесят сейчас исполнилось бы ее правильной, праведной сестричке — настоящей Анне Львовне, место которой Алла Львовна заняла двадцать лет назад. А что было делать? Алла — позор семьи, оторви да брось, как говорил отец, еще в юности убежала из дома, по официальной версии, для того, чтобы незаконно сожительствовать с женатым мужчиной. Потом, когда тот ее бросил, нашла себе место на сцене.

Да, мужчина был, да еще какой! Если бы родители знали хотя бы половину правды, они, пожалуй, возгордились бы своей младшей дочерью. Мужчина ее мечты был сам Евстратий Павлович Медников, начальник и создатель «Летучего отряда филеров», или создатель школы агентов наружного наблюдения, это уже как кому больше нравится, можно и так и так. С ним у пятнадцатилетней Аллы действительно случился кратковременный роман, но забирал он ее из дома не для этого.

Вот говорят, при коронованной особе должен постоянно находиться телохранитель, но с другой стороны, если особа женского пола, а телохранитель молодой мужчина, то как бы этот телохранитель сам не посягнул на охраняемое тело. Примеров такого мезальянса пруд пруди. Вот особый отдел охранки и взялся за подготовку молодых женщин и девушек, они находились при дворе на правах фрейлин и горничных, для каждой сочинялась отдельная легенда и к ней все полагающиеся документы. В один из таких особых отрядов и входила Аллочка — несовершеннолетняя девица Берг. Правда, звали ее теперь по-другому, и о себе она рассказывала то, что ей было велено. А потом, Евстратий Павлович перевел ее в театр, где девушка совершенствовала свое актерское мастерство и заодно присматривала за господами, покровительствующими талантливым актрисам. Здесь снова новые документы и следующее имя, охранка опасалась за жизнь зачастившего в театр цесаревича, так Алла находилась при его пассии днем и ночью, только что в спальне, в которой его высочество изволил встречаться со своей любовницей, не дежурила.