Читаем Волчий корень полностью

Отец сказал — знай свое место, и он старался быть достойным того места, которое ему было от роду дано. Впервые он услышал, что его мама была русской, когда на уроке языка русичей отказался учить произношение, уверяя учителя, что достаточно и того, что он понимает, что говорят ему, и русские без особого труда разбирают его речь. К чему нужно говорить так чисто, словно он настоящий русский? «Потому что твоя мама была русская», — просто ответил отец. А потом вспомнил, что время от времени наезжающий к ним в гости русский боярин Волков принимался в замке на правах родственника. Юрий, или тогда Габор, знал боярина Волкова, наверное, со своего рождения и оттого никогда даже не задумывался, кем ему приходится этот красивый, статный человек. За детскими играми и потехами мальчику не приходило в голову, что Юрия Волкова нет на их семейном древе, следовательно, его имя должно быть на древе матери. Иначе какой же он родственник? И тут еще одна загвоздочка, Габор был бастардом, то есть его родителей не благословляли в церкви, а какой русский боярин станет мириться с тем, что женщина его рода проживает или проживала в незаконной связи, пусть и с князем? Грех есть грех. Даже если такое и случалось и правда выплывала наружу, непутевую тотчас изгоняли от семьи, забывая о ее существовании, ибо сказано: «И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну»⁵⁴. Женщину, которая сошлась с мужчиной до брака, закопали бы по груди в землю и после всем миром затоптали бы ногами, пока из нее дух не вышел. А если добрые родители и не согласились бы предавать свою дочь столь лютой смерти, ее бы либо выдали замуж за человека, который был бы ей неровней, либо изгнали из дома и забыли о ней так, словно она никогда и не рождалась на свет белый. Волков же каждые три года приезжал проведать юного бастарда. Почему в то время это не казалось ему странным? Может, потому, что в детстве ребенок приучается воспринимать окружающее как должное.

Не удивило его и то, что, когда в замке появился Дружина Тищенков с десятилетним Кудеяром, мальчика первым делом определили в свиту к юному Габору. На уроке русского, который Кудеяру был без надобности, Габора заставляли не просто произносить русские слова, но делать это так же чисто, как это делал Кудеяр. Ну, русский язык — ладно, отец тоже знал этот язык, хотя и не добивался правильности звучания. А вот зачем от него требовали знаний законов? Зачем учили править? Для чего он должен был вникать в сложные правовые вопросы владения землями и иным имуществом и уметь искать решение самых сложных вопросов? Неужели только для того, чтобы разбираться с отцовскими арендаторами? Одно время он полагал, что его готовят стать управляющим имения, но потом понял, что мачеха никогда не попустит подобного.

Кстати, мачеха, именно из-за нее, из-за ее вечных придирок и непрестанных жалоб, он в конце концов был вынужден сбежать из дома и стать разбойником. Теперь, вспоминая детские годы в горном замке Поенари, Волков вдруг понял очевидное: вся та роскошь, в которой он жил, все эти выписанные к нему из лучших университетов Европы учителя, прекрасное оружие, породистые лошади, все это богатство никак не вязалось со скудным хозяйством отца. А ведь он точно знал, сколько тот собирает налогов, сколько и на что уходит, и ни разу не сопоставил с тем, что расходы в замке были несопоставимо выше доходов.

Припомнилось и другое: раз в три года, во время посещения Волковым Поенари, в замке устраивали праздник в честь дорогого гостя. Неделю столы ломились от яств, а Габор получал какой-нибудь удивительный подарок. Прежде считал, что отец устраивает пир в честь Волкова, но теперь догадался, что никакого пира бы не было, если бы раз в три года Волков не привозил бочонок русского золота. Габору прощались все его самые дикие выходки не потому, что тот был княжьим сыном, для обитателей Поенари он был и оставался агнцем с золотым руном. Вывод: он вполне мог быть сыном Волкова, который излишне щедро обеспечивал жизнь своего незаконнорожденного отпрыска, но вот был ли он сыном Соломонии?

Предположим, что все три младенца получали раз в три года по бочонку золота. Расточительно, но разумно. Попробуй теперь отгадай, кто наследник, идя по золотому следу? Три младенца — и следа тоже три. А ему нужен один. И Вяземский ждет ответа. Задачка.