Вот что я тогда себе говорила. Однако моя темная половина, которая хранила запертые в памяти секреты, ни на минуточку мне не поверила.

Я встала на колени, чувствуя себя как сокол с перебитым крылом. Второй рукой я пошевелить не могла. Меня трясло – то ли от страха и боли, то ли оттого, что я голышом сидела в подвале, а до зимы совсем недалеко.

Цепь на второй руке крепилась к железной скобе, и я быстро от нее избавилась. Земляной пол пропитался кровью; теплая грязь просачивалась между пальцами ног, словно я шагала по летнему мху. А потом я увидела еще кое-что и не смогла подавить желания вернуться и пнуть дохлого Мэтью в живот.

На противоположной стене висело зеркало. Этот больной ублюдок любовался собой, когда убивал во имя своего Господа! Просто так резать ему было скучно, нет, хотелось смотреть, как он кромсает меня в клочья моим же ножом!.. Я смогла рассмотреть в зеркале свою спину – изрезанную, покрытую кровью и присыпанную солью. Кровавое месиво! Я изо всех сил пнула Мэтью еще раз.

Каждый раз, когда я двигалась, соль попадала в раны. Хотелось поскорее натянуть на себя одежду и свалить отсюда, вот только потом пришлось бы кровь с рубашки неделю отстирывать. Труб я в подвале не заметила, но подозревала, то где-то в доме должна быть ванная. Я сжала в руке нож. Конечно, в глубине души я знала, что незнакомец давно ушел, и потом – если он не убил меня в подвале, какой смысл убивать наверху?

Вцепившись в нож, я вдруг поняла, что руки дрожат. Да я вся тряслась как осиновый лист и тяжело дышала. В доме было тихо. Снаружи тоже ни единого звука, лишь коровы мычали в загоне.

Я вылезла из подвала и оказалась в коридоре как раз напротив кухонного стола – голая, вся в крови. На плите стояла кастрюля с чили. В другой раз я бы его съела, а сейчас соль отбила весь аппетит.

Спину ужасно пекло. Крана в кухне не нашлось, стало быть, рядом с домом колодец или ручей. Где-то же Мэтью брал холодную воду.

Когда живешь в глуши – можешь ходить в чем угодно, и никто тебе слова не скажет. Я порадовалась, что Мэтью жил так уединенно, когда вышла на порог. Никто не кинулся наутек, завидев меня.

Солнце почти село, а я предпочла бы свалить с фермы до темноты. Лучше уж в лесу переночевать, чем провести еще секунду в этой дыре. Даже подумать страшно, какие демоны здесь обитают.

Я обошла дом вокруг и увидела загон с коровами – они уже собирались спать. Поилка для скота ничуть не хуже любой ванны. Огромное железное корыто, длинное и широкое, высотой почти мне до пояса, стояло в дальнем конце загона. Я перелезла через забор, охая, словно ребенок, который шагает босиком по гальке. На перекладинах остались кровавые потеки.

Потом я опустилась в холодную воду и не смогла сдержать крика. Любопытная корова бросилась прочь и спряталась в стаде. Плевать. Спину прям огнем жгло; жаль, что не я перерезала глотку чертовому преподобному.

Дрожащими руками я обхватила себя за плечи, борясь с болью, аккуратно смыла кровь и соль, очищая порезы. Жжение понемногу утихло, и я нырнула с головой, чтобы смыть кровь с волос. Не помню, когда я в последний раз купалась в ванной. Пустая трата времени – сколько ловушек можно поставить или дров нарубить. Пару раз в месяц быстренько окунусь в реку – и все, довольно. Однако в этой поилке я просидела намного дольше, чем надо. Когда я вылезла, мокрая и дрожащая, вода в корыте была красной. Пришлось извиниться перед коровами.

– Тут почти вся кровь вашего хозяина, – сказала я, немного подумав. – Он столько ваших убил. Выпейте его и помочитесь им.

Я отыскала спальню этого чокнутого ублюдка и разорвала одну из его мягких льняных простыней. Сделала из нее повязки, только наложить их сразу не получилось. Вы когда-нибудь пытались забинтовать раны на спине трясущимися руками? Гиблое дело! Наконец мне удалось закрепить повязки, боль немного утихла, и я уже не боялась, что перепачкаю кровью одежду. Правда, я измазала ей всю комнату, и она теперь выглядела прям как подвал. И пускай!

Я сошла вниз, забрала свою одежду и прихватила несколько банок с консервами. Нашла рюкзак, упаковала в него банки, несколько морковок и еще красивые серебряные ложки. В пыльной деревянной коробке обнаружилось множество полезных вещей: металлические удочки с плоскими поплавками, несколько мотков шерсти и толстый рулон вощеной бумаги. Повезло! Конечно, красть нехорошо, не по закону, но убивать еще хуже, и потом Мэтью первый начал.

Я вышла из дома в ночь. Полдня в этих стенах круто изменили мою жизнь. Оказалось, что Лайон охотилась не только за Крегаром, но и за мной, и она уже висела у меня на хвосте. Загадочные слова «Подумай, почему я тебя не убил» никак не шли из головы. Пока я шагала к лесу, они крутились у меня в мозгу, смешиваясь с мыслями о Лайон, Крегаре и Мэтью, отчего по спине бежали мурашки. Но как только я оказалась среди деревьев, все мысли словно растворились. Меня окутали знакомые запахи перегноя, коры и хвои, и я понемногу начала успокаиваться. Здесь, в лесу, меня никому не найти.

Почти что рай