Все это было тяжким оскорблением, но Красномураш снес все достойным атамана образом. Только Волчья Лапа под флагом выпрямился, и все остальные Красные муравьи последовали его примеру.

— Мы считаем, что ты должен попросить своего отца уплатить господину Маази все убытки или хотя бы половину. Это несправедливо, что госпожа Кеза расплачивается одна. И к тому же у нее сейчас нет денег.

Мейнхард повернулся к ним спиной, поднял с земли какую-то палочку, протянул ее брату, сказал только: — Держи. — И стал прикреплять к ней еще одну.

— Дай-ка еще бечевку, Рихард! — велел он.

— Мы можем и сами поговорить об этом с господином констеблем, — напомнил Красномураш о своем присутствии.

— Вы? Да он погонит вас плеткой из дому! — пообещал Мейнхард.

— Это твое последнее слово?

— Разве я когда-нибудь отказывался от своих слов?

Они стояли друг против друга и смотрели друг на друга в упор. Им случалось уже и раньше несколько раз стоять вот так, и порой то один, то другой брал верх. Но сегодня на стороне Красномураша была справедливость, от этого он казался словно на полголовы выше. И Мейнхард сегодня вынужден был опустить глаза перед старым соперником.

— Мы объявляем тебе и твоему брату войну. С завтрашнего дня, где только увидите этот флаг, знайте, что и мы там. И где бы мы вас ни увидели, там и всыплем.

Мейнхард сплюнул под ноги Волчьей Лапе и пообещал:

— Этим флагом уже завтра будет вытираться одно известное место!

Атаман подал знак Красным муравьям, и они удалились, не вступая в пререкания.

4

На следующее утро, как и весь предыдущий вечер, Красные муравьи деловито возились в крепости, но флага над крепостью еще не было. Еще рано было выдавать врагу существование крепости и ее местоположение. Прежде требовалось заготовить впрок много боеприпасов. К тому же обнаружились весьма серьезные недоделки и недостатки, которые они упустили из виду при строительстве, — не было укрытий для боеприпасов, вход в потайной туннель оказался слишком сложным, да и весь потайной ход, когда его еще раз осмотрели, оказался плохо замаскированным. Ведь, естественно, Красные муравьи сооружали его не подземным способом — они просто выкопали канаву, вырытую землю использовали для насыпки крепостных валов, а канаву позже укрепили ольховыми шестами и покрыли аккуратно срезанными и осторожно доставленными на место кусками дерна.

Фортификационных работ в крепости было еще много. Поэтому отсутствие Волчьей Лапы вызвало общее недовольство. И атаман отправил Луи искать Волчью Лапу. По сведениям, которые Луи удалось получить дома у Волчьей Лапы, тот давно ушел к своим приятелям и, следовательно, должен был бы находиться в крепости.

Разумеется, это сообщение взволновало Красных муравьев. Имелось достаточно оснований предполагать, что противник опередил их с началом боевых действий и что Волчья Лапа захвачен в плен.

Волчья Лапа пришел незадолго перед полуднем, как раз в тот момент, когда атаман решил выяснить его судьбу, отправив в новую разведку Луи и Раймонда. Вместе с Волчьей Лапой пришли Юло и Атс с уже известными корзинами.

Выяснились некоторые обстоятельства.

Во-первых, Юло и Атс утром снова отправились в ельник за садом господина Маази собирать шишки. Как утверждали оба малыша, нигде нет таких крупных и сухих шишек, как в том ельнике. (О господине Маази и его саде у обоих было теперь весьма четкое представление). Они не успели еще собрать и полкорзины, как к ним подошли сыновья констебля и Рихард. Мати хотел сразу поколотить малышей, но Мейнхард прикрикнул на него. Он только опорожнил тут же корзины и сказал, что этот лес теперь — их участок и никто из мальчишек улицы Лаане не имеет права собирать тут шишки без их позволения. Тогда Юло попросил разрешения, но Мейнхард не разрешил. Однако Рихард считал, что, пожалуй, в последний раз можно было бы разрешить набрать по корзине шишек. Мейнхард возражал, но когда Рихард сказал, что он сторонник великодушного отношения к противнику, Мейнхард ответил, что и он как раз так думает, и в конце концов все трое позволили мальчуганам набрать полные корзины шишек.

— Последний раз вы собираете здесь шишки, — под конец еще раз напомнил Мейнхард и добавил, что теперь они находятся в состоянии войны с обоими мальчиками Кеза, и пусть те в дальнейшем лучше не попадаются им в руки. А Красномурашу и его шайке Мейнхард велел кое-что передать. При воспоминании об этом у малышей Кеза покраснели лица, но повторить слова Мейнхарда они так и не смогли.

Во-вторых, Волчья Лапа ходил к госпоже Кеза.