Читаем Волчья Лапа полностью

Мейнхард и Мати бежали посредине, а Рихард и Хуго прикрывали их с флангов бешеным, но неточным огнем. Добежав до вала крепости, Мати оперся спиной о вал и подставил брату спину. Казалось, судьба крепости решена.

Но в тот момент, когда руки Мейнхарда шарили по верху вала, ища прочной опоры, крепость в свою очередь ответила лавиной огня. Раймонд метнул в сыновей констебля двухкилограммовую зольную бомбу, Рихарду и Хуго достались однокилограммовая и две гранаты. От взрывов поднялось такое облако пыли, что у Раймонда самого защипало в носу и ничего не стало видно вокруг.

Когда пыль осела, выяснилось, что противник, укрывшись за своей мощной камнеметательной машиной, отряхивался и чистился от золы.

— Черт возьми, это нечестно! — бранился Хуго плаксиво. — Золой! Разве так поступают!?

— А разве это честно, что вы всей оравой полезли на меня одного? — спросил Раймонд в ответ.

Поскольку в отряде констеблевых сыновей находился Раймонд, который являлся сторонником великодушного обращения с противником, обсуждение вопросов чести не нашло подходящей почвы. Сыновья констебля были разочарованы и рассержены.

— Из всех стволов камнеметателей мортиры по крепости — огонь! — скомандовал Мейнхард.

Приказ был отдан лихо и устрашающе, но преждевременно. Трем камнеметателям противника пришлось основательно повозиться возле своего орудия, прежде чем оно выстрелило. Выстрел был такой мощный, что агрегат повалился на бок, а шишки, которыми был наполнен ржавый ковш, прикрепленный к шесту метательного механизма машины, пролетели мимо крепости гораздо выше ее.

Раймонд на валу издевательски смеялся.

— Прицелиться… — кричал Мейнхард. — Шесть шагов назад!

Они оттащили машину на шесть шагов назад, но тут оказались кусты, и противник вынужден был установить машину в другом месте.

— Прицел ниже! — командовал главарь. — Шрапнелью!

Из четырех выстрелов «шрапнелью» в крепость попало две шишки. Сын констебля Мейнхард плюнул — теперь уже от всего сердца — и сказал:

— Картечь легкая, перелетает. Картечью и шрапнелью крепостных валов не разрушишь.

— Ты, Мейнхард, лучше плюнь в ковшик! — посоветовал Раймонд, посмеиваясь, со стены. — Стреляйте слюной!

— Ну, погоди! Я тебе плюну! — крикнул Мейнхард запальчиво. И велел Рихарду: — Пусти в ход камни!

Он сам выбрал подходящий камень и заложил его в метательный ковш.

Но Рихард возразил:

— Я этим стрелять не буду. Я предпочитаю гуманные способы ведения войны.

— Ерунда! — презрительно сказал Мати. — Я сам выстрелю!

— Братцы! — заметил Хуго. — Такой заряд попахивает трупами. Честное слово!

Как раз во время этого спора Красные муравьи возвращались из сада господина Маази. Словно тени, подкрадывались они от куста к кусту все ближе и ближе к месту сражения. Вскоре картина происходящего стала им ясна.

Сдвинув головы, Красные муравьи провели молниеносный военный совет. Затем стали пробираться каждый к назначенному для него месту. Бесшумно и незаметно, как муравьи в траве.

Противник возле своей военной машины все еще никак не мог принять единодушное решение.

— Бабы! — рассердился Мейнхард. Он отвернул нацеленный метательный агрегат чуть в сторону и дернул за веревку курка. Забавно вертясь в воздухе, камень взлетел высоко вверх, но, не пролетев и нескольких метров, упал на землю возле метательной машины.

Раймонд на валу заливисто рассмеялся.

Мейнхард разочарованно сплюнул. Но не отчаялся.

— Можешь ржать, — угрожал он. — Это был пробный выстрел. А теперь пустим в дело подходящую бомбу. Ребята, мортиру на шесть шагов вперед!

Это было выполнено.

— Зарядить подходящим зарядом! — отдал Мейнхард новый приказ и сам принялся его выполнять.

— Эй, Райм! — крикнул он обращаясь к валу. — Сдавайся или начинай читать отходную молитву!

Раймонд на валу хихикал.

— Я колебаться не стану! — объявил Мейнхард. — Пусть хоть кровь прольется, честное слово!

— Давай, начинай! — засмеялся Раймонд. — Очень я испугался этой крови!

— Снимай флаг и бросай его вниз! — потребовал Мейнхард.

— Иди сюда, возьми сам! — посоветовал Раймонд.

— Ну, теперь можешь винить лишь себя! — Мейнхард решительно схватился за веревку спуска. — Я считаю до десяти! — пообещал он неуверенно и принялся считать: — Один… два… три…

Раймонд на валу не пошевелился.

— Че-тыре… и пять… и шесть… и-и-и…

На этом отсчет прервался. Из кустов дружно выскочили Красные муравьи. Красномураш сзади прыгнул на Мейнхарда, тот, падая, дернул за спусковую веревку, и метательная машина с треском сдвинулась с места.

Никто из отряда констеблевых сыновей не успел еще опомниться, как Рогатка уже свалил Мати на землю, а Волчья Лапа бросился сзади в ноги Рихарду. Возле кучи шишек противника стоял Луи, и это сразу почувствовал на собственной шкуре Хуго.

Шла горячая потасовка. Красномураш вцепился в Мейнхарда, как муравей в свою добычу, и тот никак не мог высвободиться. Мати все же удалось вырваться из рук Рогатки. Рогатка тут же занял место рядом с Луи и кучей шишек противника. С крепостного вала Раймонд вел огонь из рогатки. Волчья Лапа, хотя и оказался под Рихардом и был сильно побит, но, несмотря ни на что, впился в него как клещ.