– Само собой, психотерапевту. Примерно в то время, когда мы с тобой познакомились. Когда проходила подготовку для медицинской аттестации. Я думала, терапия поможет мне справиться со всем этим и больше не придется ни с кем делиться.

– Помогло?

– На какое-то время да.

– Но…

– Но теперь я думаю, что терапия лишь дала мне иллюзию того, что я справилась и мне никогда больше не надо будет ни с кем об этом говорить. Вот почему я сказала, что не воспринимала это как тайну. Просто думала, что это ушедшая часть моей жизни и нет никакого смысла это обсуждать.

– А сейчас что изменилось?

– Не знаю. Что-то шевельнулось во мне, когда, сидя у нас на кухне, Джек показывал нам на карте в своем телефоне маршрут в Адирондак, и я сообразила, как близко мы будем от озера Грейсон.

– Тебя потянуло туда?

– Господи, нет. Наоборот. Мне стало плохо. Я чуть из комнаты не выбежала.

– Но ты решилась приехать. Ты раньше меня согласилась.

– Я осознала, что не пережила случившееся. И как бы ужасно мне ни было в тот момент, я поняла, что не могу упустить эту возможность.

Они молча стояли рядом, глядя на заснеженное озеро.

Мадлен вздохнула.

– Это случилось тридцать два года назад. Но мучает меня до сих пор. Может, потому что я не знаю, зачем он это сделал. Может, из-за непроходящего чувства вины. Или потому что его тело так и не нашли. Может…

Гурни перебил ее.

– Тело не нашли?

– Нет, и опять возродились старые толки про зло в озере. Летом люди перестали приезжать сюда. В результате городок захирел – поэтому теперь здесь все так.

Она отпустила руку Гурни и стала растирать замерзшие ладони.

– Что за суеверие про озеро?

– Помнишь, Норрис Лэндон рассказывал нам историю двух девочек, катавшихся на каноэ, они перевернулись, и одна из них утонула. А тело ее так и не смогли найти…

– Точно, пока через пять лет ее скелет не нашли на Волчьем озере.

– Так вот, эта девочка утонула именно здесь. И когда здесь же утонул Колин и его тоже не смогли найти, тут-то и воскресла эта старая история. Озеро стали называть Могильником.

– Из-за этого люди стали уезжать отсюда, оставляя дома?

– Не совсем. Грейсонвиль всегда был неблагополучным. Всегда на грани нищеты. Почти все жили тем, что на лето сдавали домики или комнаты. Думаю, история про утонувших и никогда не найденных детей захватила воображение людей, и они перестали приезжать. И без того заурядный городишко постепенно пришел в упадок.

– Близнецы Дьявола. Так ведь Лэндон называл эти два озера, которые, как он утверждал, связаны цепью подземных пещер?

– Да.

Стая маленьких птиц выпорхнула из леса и пронеслась над озером, то пикируя, то взмывая вверх, кувыркаясь, словно осенние листья на сильном ветру.

Мадлен снова взяла Гурни за руку.

– О чем ты думаешь?

– Не знаю, в голове – каша.

– Не нужно было рассказывать тебе?

– Мэдди, я хочу, чтобы ты обо всем рассказывала. Что угодно. Обо всем. Я тебя люблю.

– Несмотря ни на что?

– Несмотря ни на что.

Она кивнула, все еще глядя ему в глаза и держа его за руку.

– Нам пора возвращаться. Скоро пойдет снег. Это чувствуется в воздухе.

Гурни посмотрел на небо. Облака набрякли и потемнели, и над гладью озера, словно заигрывая с усиливавшимся ветром, кружил ястреб.

Глава 26

Когда они оказались на вершине последней гряды перед Волчьим озером, на мобильном Гурни раздался сигнал: пришло сообщение на голосовую почту. Проверив телефон, он увидел два сообщения – одно от Хардвика, а второе со скрытого номера.

– Осторожно! – завопила Мадлен: на дорогу перед ними выскочил олень.

Гурни ударил по тормозам, чудом не задев животное.

– Следи, пожалуйста, за дорогой, а телефон отдай мне. – Она взяла у него аппарат. – Хочешь прослушать сообщения?

Он кивнул, и Мадлен нажала на иконку.

Как обычно, Хардвик не представился, но его сиплый голос был безошибочно узнаваем.

“Эй, дружище, где тебя черти носят? Нужно обсудить одну важную хрень. Во-первых, я доставил письмо со всеми нашими контактами в квартиру на Стейтен-Айленде – подсунул под входную дверь. Во-вторых, я понятия не имел о двадцати девяти миллионах для Хэммонда. Но ведь наверняка этому есть какое-то объяснение? В-третьих, у меня для тебя презент, приятный и полезный подарок. Завтра я буду проезжать через Адирондак, так что давай-ка выберем место для встречи. Чем раньше, тем лучше. Кстати, о птичках. Мне тут вспомнилось дело Барышанского. Припоминаешь?”

Дело Барышанского? На мгновение Гурни был сбит с толку упоминанием о деле “русской мафии”, прогремевшем около десяти лет тому назад. Но тут же его озарило. Это было дело, в котором мафиози сумели взломать мобильные телефоны главных следователей подразделения по борьбе с организованной преступностью. Было ясно – Хардвик подозревает, что конфиденциальность их телефонных разговоров могла быть нарушена.

– Что это значит? – спросила Мадлен.

– Джек, похоже, опасается слежки.

– В смысле?

Ему нужно было время, чтобы все хорошенько обмозгововать.

– Объясню позже. Нужно следить за дорогой. Хватит с нас оленьих сюрпризов.

Мадлен спросила, не хочет ли он прослушать второе сообщение.

– Не сейчас.