– По ложному пути?

– Из-за всего того бреда, что говорил Фентон, я боялась, вы можете подумать, что Ричард с помощью гипноза заставил Итана переписать завещание, хотя это в принципе невозможно. Это была полностью идея Итана – своеобразная встряска для Пейтона, в попытке исправить его.

– Если быть предельно честным – угроза, – мягко сказал Хэммонд. – Навязчивая попытка исправить его поведение. Посыл был прост: возьми себя в руки или останешься ни с чем. Итан был непреклонен в своем решении изменить брата во что бы то ни стало.

– В действительности деньги никогда не предназначались Ричарду, – добавила Джейн. – Более того, когда завещание будет оформлено и Ричард войдет в права наследования, он намерен отказаться от денег.

Гурни повернулся к Хэммонду.

– Непросто отказаться от двадцати девяти миллионов.

Гурни встретился взглядом с этими неморгающими сине-зелеными глазами.

– У меня в жизни было достаточно денег, чтобы понять, что они есть на самом деле. Когда ты беден, ты придаешь деньгам чрезмерное значение, думая, что богатство может изменить твою жизнь. И только заполучив много денег, осознаешь предел своих возможностей. Мой отец сколотил огромное состояние, но так никогда и не стал счастливым.

Гурни откинулся на спинку кожаного кресла и уставился в погасший камин.

– Скрываете ли вы еще что-то, боясь, что я могу это неверно истолковать?

– Нет, – пролепетала Джейн, – больше ничего.

– А что насчет телефонных звонков жертвам?

– Вы имеете в виду звонки, якобы сделанные в день смерти?

– Да.

Джейн зло сжала губы:

– Это все Фентон.

– В смысле?

– Он утверждает, что нашел второй мобильный в ящике ночного столика Ричарда. Но Ричард этим ящиком не пользовался, и телефона этого раньше никогда не видел.

– Вы хотите сказать, что Фентон его подбросил.

– Видимо, да.

– Такое тоже возможно.

– Предполагаю, Фентон не сказал, что Ричарда проверяли на детекторе лжи и он прошел эту проверку?

– Нет, этого он не упомянул.

– Ну конечно! Видите, как он поступает? Он говорит только то, что очерняет Ричарда, и ни слова о том, что доказывает его невиновность!

Хэммонд, похоже, не впервой проходил через все это и, казалось, был утомлен.

– Вы хотели узнать что-то еще?

– Также он коснулся темы вашей докторской диссертации о вуду.

– Бог ты мой. И каково же его мнение?

– Он утверждает, что в ней чувствуется ваш интерес к использованию контроля над сознанием.

Джейн в негодовании всплеснула руками.

Гурни посмотрел на Хэммонда.

– Вы действительно находите связь между проклятиями вуду и гипнозом в вашей диссертации?

– Это был беспристрастный анализ саморазрушительных психических состояний, вызываемых шаманами у их жертв. Я могу дать вам диссертацию, но сомневаюсь, что она вам чем-то поможет.

– Давайте оставим этот вопрос открытым, вдруг диссертация нам еще пригодится.

– Что-нибудь еще?

– Всего один последний вопрос. Итан Голл был геем?

Хэммонд замялся.

– Какое отношение это имеет к делу?

– Мне кажется, в этом деле может скрываться нечто, связанное с сексуальной ориентацией. Не могу пока сказать, насколько это значимо.

– Итан был слишком занят, чтобы отвлекаться на любовные дела. Он полностью посвящал себя перевоспитанию заблудших душ в этом мире.

В его голосе послышался надрыв, и это вызвало у Гурни интерес. Но прежде чем он спросил, Хэммонд ответил сам.

– Признаюсь, Итан мне нравился. Но я в этом смысле был ему неинтересен.

Последовала тишина, которую нарушила Джейн.

– В профессиональном плане Итан обожал Ричарда. Просто обожал.

– Только в профессиональном плане.

То, как Хэммонд подчеркнул это, не оставляло сомнений в природе их отношений.

Часть вторая. Утопленник

Глава 25

Гурни припарковался под навесом. Мысли его метались между Хэммондом и Мадлен. Этот утонченный небольшой человек с настораживающим интересом к смертоносным обрядам вуду и яркими, холодными, как сапфиры, глазами. Мадлен, одиноко стоящая на заброшенной дороге, глядящая на развалины дома, куда тридцать лет назад она приезжала на рождественские каникулы.

Ему хотелось поговорить с Пейтоном, но он подозревал, что будет сложно добыть какую-либо полезную информацию, просто постучав в железные ворота его дома. Входя в номер, он мысленно добавил в свой список еще одну задачу – найти подход к Пейтону.

Гурни думал, что Мадлен, наверное, еще в ванной, и был удивлен, увидев, что она уже оделась, стоит у окна и смотрит на озеро. Также он удивился ярко полыхавшему в камине огню.

Мадлен повернулась к Гурни.

– Заходил Стекл.

– Разжечь камин?

– И узнать, что мы хотим на обед и когда собираемся в Вермонт.

– Он не сказал, когда мы должны освободить номер?

– Нет. Но ему, как мне кажется, хочется, чтобы поскорее.

– А что ты сказала ему про обед?

– Он предложил холодную лососину или салат Кобб. Я попросила и то, и другое. Ты можешь выбрать, что хочешь. Я не голодна.

– Он принесет обед в номер?

Словно в ответ на его вопрос, раздался стук.

Гурни встал и открыл дверь.

В коридоре, натянуто улыбаясь, стоял Остен Стекл и держал в руках поднос с серебряным колпаком.

– Поздновато для обеда, друзья, но лучше поздно, чем никогда, правда?