Читаем Волчье лето полностью

Ему не дали разрешение присутствовать на родах, но на следующее утро он с двумя конвоирами поехал в больницу в Лулео, его вызвали в кабинет, где доктор негромко сообщил ему, что случились осложнения, кислородное голодание во время родов, но многое указывает и на наличие хромосомных отклонений. Масштаб повреждений пока не ясен, но он серьезный. Его дочь лежала в реанимации для младенцев.

Он по-прежнему помнил захлестнувшее его горе, когда он впервые увидел Ловису. Он ждал этого момента, с тех пор как увидел голубой плюсик в семейной комнате, когда у них со Стиной появился ребенок. Когда они стали семьей. Но вместо того, чтобы приобрести что-то, он чувствовал, как будто у него что-то отняли.

Он стоял около бокса и оплакивал живого ребенка.

Все планы на будущее, все мечты о жизни маленького комочка, который уже так сильно на него повлиял, изменил его, может быть даже спас — все погибло.

Стина только злилась.

На все: на жизнь, на то, что все пошло не так, как она планировала.

Она ненавидела других мам и их здоровых детей, не хотела покидать палату. Через неделю ее все-таки отправили домой, без Ловисы — та попала домой только через четыре месяца. К тому моменту он отсидел уже две трети срока и его освободили условно.

Он вышел и попал домой, в хаос.

Стина круглые сутки не спускала с Ловисы глаз, но погружалась в тревогу и выматывающее чувство, что усилий всегда недостаточно. Каким-то образом они сумели все наладить — преодолели все госпитализации, анализы, операции, процедуры, лекарства, все заявления и общение с властями и местными чиновниками. Получили бесценную помощь сиделок. Те же люди день за днем следили, чтобы несмотря ни на что у родителей была возможность заняться чем-то другим, тем, чем занимаются обычные родители.

Жизнь шла своим чередом.

Потом они приняли решение сократить время сторонней помощи, и все снова завертелось.

Его размышления прервал звонок в дверь. УВ мельком взглянул на часы. Кто это? Их круг общения всегда был невелик, а с годами визитов становилось все меньше и меньше. Посмотрев на дочь, он вышел из комнаты, быстро прошел по квартире и открыл наружную дверь.

Конечно, легавая. Жена Томпы. Ханна. Немного запыхавшаяся после подъема по лестнице, с пакетом из супермаркета в руке.

— Простите, что беспокою так поздно, — сказала она и ее слова прозвучали искренне.

— Что вы хотите?

— Кое-что спросить, если позволите. Это быстро, обещаю.

Когда к нему заявилась русская или, как минимум, со связями в России, как он полагал, женщина и заговорила об амфетамине, он знал, что к нему наведается и легавая. Хотя он отсидел свой срок и, как им было известно, три года вел законопослушную жизнь. На самом деле все это его раздражало, но теперь у него есть два варианта действий.

Рискнуть и увести ее в сторону, тогда она подумает, что ему есть что скрывать, и начнет пристальнее следить за ним и мастерской, или же убедить ее, что он ничего не сделал, ничего не знает, и выпроводить ее. Вдобавок получить нужную информацию. Он кивнул и отошел в сторону.

— Обувь можете не снимать.

Он не любил оставлять Ловису одну в комнате даже на пару минут, так что пошел назад по погрязшей в беспорядке квартире. Уборка находилась внизу в списке приоритетов, уже довольно давно.

— Давайте сядем здесь, — сказал он и показал на комнату Ловисы. Ханна последовала за ним, сделала пару шагов от двери и остановилась. Регулируемая по высоте кровать со стальной решеткой по бокам, хотя во сне Ловиса не могла двигаться, инвалидная коляска, медицинский подъемник, отсос слизи, кислородный концентратор, лекарства, мази, ремни, подвесная система. Никакие разноцветные картины, декор и мягкие игрушки не сделали бы эту комнату больше похожей на детскую, чем больничную палату.

— Мы ее не разбудим? — почти шепотом спросила Ханна.

— Нет, — ответил УВ и сел к себе на кровать. — Что вы хотели?

— Та синяя машина, о которой мы говорили… — начала Ханна немного обескураженно. Ему кажется или она теперь по-другому на него смотрит? Как будто жалеет его? Он не нуждался в ее сострадании. Дело не в Ловисе.

— Да…

— Это «Хонда», CR-V 2015 года, не знаю, слышали ли вы?

— Все еще не видел ее.

— В ней были наркотики. Амфетамин.

— Окей… Что-то еще?

— В смысле что-то еще?

— В машине.

Она не ожидала такого вопроса, он заметил, как она размышляет и сомневается, что навело его на мысли, что в машине было что-то еще, о чем она не собиралась рассказывать.

— А что?

— Вы разве не хотите, чтобы я был начеку? Порасспрашивал немного. Вы здесь разве не для этого?

— Да, — согласилась Ханна. — Вы что-нибудь знаете?

УВ быстро прокрутил в голове, может ли выжать из этого разговора что-то еще, что-то, что поможет ему выбрать дальнейший план действий, но пришел к выводу, что уже знает достаточно.

— Я завязал, как вы, возможно, осведомлены.

— Никто не узнает, что вы нам помогли.

Он только собирался сказать, что ничего не может сделать, и попросить ее уйти, но резко передумал. Женщине на «Ауди» хватило перенаправления на другой адрес. Того, что она получила имя. Может, этого хватит и чтобы легавая оставила его в покое.