Читаем Войны Митридата полностью

Что же касается самого сражения, то римляне понесли в нём страшные потери. Аппиан и Плутарх называют примерно одинаковые цифры, у Плутарха это 4000 человек, а у Аппиана около 3000. Несколько иные данные приводит Мемнон, отмечая, что на суше римляне потеряли 5300 бойцов. Но что особенно ценно, он указывает и количество погибших в морском сражении – 8000 воинов, а также тех, которые были захвачены в плен на кораблях – 4500 человек. Косвенным подтверждением того, что именно так могло и быть, служит замечание Плутарха о том, что Котта «достиг того, что в один день был разбит и на суше, и на море, потеряв шестьдесят судов со всеми людьми». Впрочем, в дальнейшем Плутарх делает существенную отговорку, когда говорит, что одних только солдат из города Кизика погибло 4000. Аппиан же конкретно говорит о римлянах: «Из римлян было убито до 3000, в том числе один из сенаторов, Люций Маллий». О том, что тяжелые потери понесли не только римские союзники, но и легионы, свидетельствует Мемнон: «В этом сражении бастерны обращают в бегство пехоту италов и учиняют великую резню среди них». В другом месте он же отмечает, что «из пешего войска италов пало пять тысяч триста». Упомянув о резне римлян на суше, историк из Гераклеи отмечает, что «так же случилось и во флоте». А резня, как мы знаем, подразумевает беспощадное избиение сломленного духом противника.

Исходя из того, что в армии Котты помимо римлян и воинов из Кизика были отряды из других городов, которые тоже понесли потери в сражении под Халкедоном, количество убитых однозначно превысит 10 000 человек. Если к ним добавить погибших в морском сражении, то цифра получается ещё более внушительная. И не надо забывать про пленных. Всё это называется одним словом – кататастрофа. Итоги битвы под Халкедоном подвел Мемнон: «Таким образом, в один день и земля и море были опозорены трупами римлян».

Что же касается потерь армии Митридата, то они были ничтожно малы: «Из Митридатовых воинов пало около тридцати бастернов, а из остальной массы – семьсот человек». Аппиан приводит ещё меньшую цифру: «У Митридата погибло 20 человек из бастарнов, первыми ворвавшихся в гавань». Разница в потерях, как видим, колоссальная. Результат тоже превзошёл все ожидания. Сам Митридат впоследствии говорил, что «на суше под Халкедоном разбил римского полководца Марка Котту, а на море захватил его великолепный флот» (Гай Саллюстий Крисп).

Понтийская армия смешала с землёй армию римскую и теперь выходила на оперативный простор.

* * *

Когда до Лукулла дошла весть о катастрофе под Халкедоном, он по-прежнему стоял лагерем в долине реки Сангарий и планировал идти на соединение с Коттой. Но теперь надо было срочно менять весь план кампании. Да и боевой дух легионеров упал, когда они узнали об итогах сражения. Поэтому консул пока занимался тем, что «поднимал речами павших духом воинов» (Мемнон), а сам лихорадочно соображал – как ему быть дальше? В итоге решил прорываться к Халкедону и постараться помочь осаждённым соотечественникам. Но Митридат, оставив под Халкедоном отряд для блокады, уже наступал на город Кизик. Лукулл, рассудив, что теперь у Котты есть шанс отсидеться в городе, осторожно двинулся вслед за царём. Проконсул вел войска походной колонной и поэтому опасался нападения вражеской конницы.

Настигнув армию царя, Лукулл разбил лагерь на виду у неприятеля. Оценив обстановку, Луций Лициний пришел к выводу, что всё гораздо хуже, чем он себе представлял. Противник был гораздо более многочисленным, чем ожидалось, и стратегическая ситуация сложилась хуже некуда. Поэтому римлянин решил пока в бой не вступать, а попытаться затягивать войну и тянуть время, поскольку надеялся, что Кизик выстоит, а у Митридата начнутся проблемы с продовольствием.

Проконсул давно уже заметил, что рядом с лагерем находится гора, которая господствует над окрестностями, и пришел к выводу, что если он её займёт, то решит проблему снабжения своей армии. Помимо этого, удерживая высоту, римляне смогут затруднить доставку продовольствия в лагерь Митридата. Однако проблема была в том, что единственный проход, который вёл на гору, тщательно охранялся понтийцами, поскольку стратег Таксил убедил царя это сделать. Но когда бессилен меч, в дело вступает измена, и Митридат в очередной раз был предан человеком, которому доверял.