Читаем Войны Митридата полностью

Легионеры бросились на штурм и стали быстро карабкаться на деревянный частокол, а угол укрепления начали подкапывать. Со стен летели стрелы, копья и дротики, штурмующие падали на землю один за другим, но римский натиск не ослабевал. По всему периметру лагеря закипели яростные рукопашные схватки. Построившись «черепахой», легионеры сумели разрушить угол укрепления, но там их встретили понтийские гоплиты, которые отчаянно рубили кривыми кописами атакующих, отражая все их попытки прорваться внутрь. Никто из легионеров не рискнул больше идти в пролом, но командир легиона Базилл бросился вперед с мечом в руке и прорвался внутрь. Толпа римлян хлынула за ним и пробилась в лагерь. Оборона рухнула сразу, понтийцев охватила паника, и они стали разбегаться в разные стороны. Кто-то сдался в плен, другие побежали к озеру, где многие утонули, а некоторые, в том числе и Архелай, скрылись на болотах. Армия Митридата была разбита вдребезги.

Проиграв борьбу за Центральную Грецию, царь проиграл войну за всю Элладу, а проиграв войну за Элладу, он автоматически проигрывал войну вообще. Только об этом Евпатор пока не знал.

* * *

Битва при Орхомене положила конец понтийскому господству в Греции, она явилась тем самым переломным моментом, когда судьба войны была решена. Причины поражения армии Митридата в этом бою, на мой взгляд, были те же, что и при Херонее – отсутствие единого командования и склоки между полководцами. То, что в некоторых источниках командующим называется Архелай, не совсем верно, тот же Плутарх, описывая атаку царской кавалерии, чётко указывает, что произошла она тогда, когда понтийские войска получили «от своих полководцев разрешение действовать». Описывая битву, Плутарх ни разу не упоминает стратега как командующего, и это опять-таки наводит на мысль, что единого руководства не было.

Да и сама битва происходила сумбурно, без чёткого плана. Сначала была стихийная атака понтийской кавалерии, почему-то не поддержанная тяжёлой пехотой. После этого произошло сражение главных сил в правильном строю. Но ведь если бы понтийская пехота поддержала успех своей конницы и действовала с ней в контакте, то однозначно, что исход битвы был бы другим. Боевые действия на следующий день тоже вызывают массу вопросов. Почему стратеги Митридата, видя, что удача от них отвернулась и армия понесла большие потери, не попытались ночью вывести войска из лагеря и перевести их на Эвбею, где они были бы недосягаемы для римлян? На острове можно было отсидеться, дождаться удобного момента и затем снова перейти в наступление.

Само сражение за лагерь тоже происходило неорганизованно и беспорядочно. Судя по всему, стратеги просто не предусмотрели такого варианта развития событий. Да и взаимоотношения между двумя понтийскими военачальниками были натянуты до предела. Это подтверждает фраза Дорилая, которую он бросил своему коллеге по поводу битвы при Херонее, заявив «что не без предательства, дескать, стала возможной гибель такого огромного войска». Впрочем, Дорилай на собственном опыте вскоре узнал, как можно без предательства погубить большую армию.

С другой стороны, никаких репрессий в отношении полководцев не последовало. Очевидно, Митридату в подробностях донесли о том, что же произошло под Орхоменом, и царь прекрасно понял, кто же главный виновник случившейся катастрофы. Он сам и более никто. Если бы Евпатор перестал предаваться сладострастным утехам, а встал лично во главе войск и явился в Элладу, никогда не возник бы вопрос о том, кто должен командовать понтийской армией. Принцип единоначалия – вот главный залог победы, у Суллы с этим проблем не было, потому он и победил в этой тяжёлой борьбе.

Потери царской армии были страшные. Аппиан приводит данные только за первый день боёв, а за второй ограничивается красивыми и общими фразами: «Из вражеского войска погибло до 15 000 человек, из них приблизительно было 10 000 всадников, в том числе сын Архелая, Диоген». Из этого сообщения следует, что стратеги лишились практически всей своей конницы, чем в принципе и можно объяснить их желание отсидеться в лагере на следующий день. Очень ценным является свидетельство Плутарха, который, будучи местным уроженцем, бывал в местах, где происходили бои, и лично их осматривал: «Кровь убитых наполнила болота, озеро было завалено трупами, и до сих пор, по прошествии почти двухсот лет, в трясине находят во множестве варварские стрелы, шлемы, обломки железных панцирей и мечи. Вот что, насколько нам известно, произошло у Херонеи и при Орхомене».

* * *