Тем временем ситуация складывалась патовая. Сулла разбил понтийцев и выгнал их из Эллады, но и сам никуда уйти не мог, поскольку немедленно последовала бы высадка Архелая. Митридат доверия к своему лучшему полководцу не утратил. Судя по всему, царь был в курсе, что же в действительности произошло при Херонее и кто несёт за это персональную ответственность. Дрязги и склоки среди военачальников были делом обычным, достаточно вспомнить, как насмерть грызлись между собой полководцы Александра Македонского. В данной ситуации Митридату надо было разогнать всех своих женщин, сесть на коня и повести новое войско в Грецию. Но Евпатор так не сделал. Недаром впоследствии Сулла очень жестко высказался по поводу бездеятельности Митридата: «Сидит в Пергаме и отдает последние распоряжения в войне, которой и в глаза не видал!» (Плутарх). Данное утверждение оспорить невозможно.

Но и над головой Суллы сгустились тучи. Полководец узнал, что Валерий Флакк, его недруг, был избран консулом и с двумя легионами высадился на Балканах. У Луция Корнеля было вполне обоснованное подозрение, что воевать Флакк будет совсем не с Митридатом. Поэтому Сулла повёл свои легионы в Фессалию, чтобы преградить Флакку путь на юг. Но едва проконсул покинул Центральную Грецию, как со всех сторон на него посыпались неприятные известия. О том, что в море видели огромный понтийский флот. Что стратег Дорилай высадился с новой армией в Элладе и занял Беотию. Все плоды победы при Херонее оказались утеряны, и римский командующий развернул свои легионы назад. Предстояла новая встреча со старым врагом.

Битва при Орхомене

Согласно сведениям Плутарха, стратег Дорилай привёл с собой «восемьдесят тысяч отборных воинов Митридата, наилучшим образом обученных и привыкших к порядку и повиновению». Здесь есть один тонкий момент. Если речь идет действительно об отборных войсках, то их численность должна быть значительно ниже указанной цифры. Если нет, то она вполне могла соответствовать той, которую назвал Плутарх. Вполне возможно, что количество хорошо обученных войск было невелико, но именно они составили костяк новой армии. Большая часть войск была представлена многочисленными отрядами и ополчениями различных племен и народов, входивших в состав державы Митридата. Ничего нового.

Тем временем история начала повторяться, поскольку между командующим армией Дорилаем и человеком, номинально ответственным за ведение войны в Элладе – Архелаем, начались споры о том, кто над кем коммандует. Дорилай-младший, племянник знаменитого Дорилая Тактика, был молочным братом царя и вместе с ним воспитывался, а это очень сильно подогревало его амбиции. Уступать кому-либо командование армией он считал ниже своего достоинства. Но беда была не только в этом. Как и в канун битвы при Херонее, у полководцев был совершенно разный взгляд на дальнейшее ведение кампании. И если Архелай, исходя из горького опыта, вновь не горел желанием вступать в битву, а настаивал на необходимости продолжать истощать римские войска, то Дорилай жаждал сражения.

Только что прибывший на театр военных действий полководец, как когда-то Таксил, не желал слушать человека, который имел бесценный опыт борьбы с легионами. Дорилай был изначально уверен в победе. Но когда у Тилфоссия в небольшой стычке понтийцы сразились с римлянами, то он резко поменял своё мнение и стал горячим поборником затягивания войны. Зато теперь изменилось мнение Архелая, и он стал ратовать за немедленное сражение. И надо сказать, что для этого у него были веские основания.

От Херонеи до Орхомена рукой подать. У Орхомена такая же равнинная местность, она полностью лишена деревьев и идеально подходит для действий больших кавалерийских масс. Сама равнина тянется до края болот, заросших тростником. Место идеальное, чтобы развернуть фалангу и с пользой для дела использовать численное преимущество понтийцев. Но это понимал и Сулла, и когда две армии встали напротив друг друга, то проконсул решил затруднить противнику возможность маневрировать войсками. Поэтому римский военачальник велел половине легионеров отложить мечи и копья и взять в руки лопаты. Работа закипела, римляне стали тянуть рвы с двух сторон от своих позиций. Эти преграды должны были по замыслу проконсула затруднить движение вражеской кавалерии. И пока часть солдат вгрызалась в иссушённую зноем землю Беотии, Сулла вывел из лагеря остальные войска и построил их в боевой порядок, резонно предположив, что враг захочет помешать этим работам. И предчувствие не обмануло римского командующего.