Строго говоря, в истории принято те события называть восстанием Спартака. Но по напряженности и масштабу конфликта, по объемам задействованных сил и по длительности противостояния (74 / 73 г. до н. э. – 71 г. до н. э.) те события вполне “тянут” на статус настоящей войны.

Нас уверяют, что в те времена народ Рима только и просил что хлеба и зрелищ (Panem et circenses). Не знаем, как насчет хлеба, но зрелища часто были просто низменными. На потребу таким запросам Рим, к примеру, создал школы, в которых из рабов, преступников и пленных готовились бойцы, чтоб на аренах цирков потешать народ “спектаклями” с увечьями и убийствами – вживую, без всякого притворства.

Но однажды грубая игра обернулась против постановщиков и зрителей. В одной из школ Капуи фракиец Спартак убедил своих товарищей, что лучше пролить кровь за свою свободу, чем на потеху другим.

Итак, Спартак и еще примерно 80 гладиаторов, вооружившись ножами и дубьем, бежали на волю и начали свою войну сперва с небольших набегов и грабежей. На первых порах Рим не сильно обеспокоился: рабы довольно часто сбегали и объединялись в группы и отряды, которые римляне квалифицировали как “разбойничьи”, а кое-кто уходил к пиратам – дело обычное, никакой катастрофы. Но на этот раз восставшие в ходе своих действий хорошо вооружились, их число быстро росло, и вскоре вокруг Спартака собралось целое войско – к 72 году до н. э. оно насчитывало примерно 70 тыс. человек (по другим данным, даже 120 тыс.), которые показали, что умеют отменно воевать. И настрой их был очень серьезным, останавливаться они не собирались.

Время шуток кончилось. Рим испугался по-настоящему. На разгром Спартака он стал направлять регулярную армию, но тот разбивал римские отряды один за другим. В результате таких побед в руках восставших оказалась вся Южная Италия. А далее Спартак начинает двигаться к Альпам, чтобы, перейдя их, дать своим воинам уйти кому в Галлию, кому во Фракию или куда-то еще, словом, вернуться к себе домой. Он понимал, что уход из Италии будет лучшим выходом из войны, поскольку Рим ему не победить – не тот противник.

Он оказался прав. На его уничтожение из Рима уже двинулась хорошо обученная армия под командованием Красса. Переход через Альпы не состоялся, не все воины Спартака послушались его, многие отделились, чтобы, в меру своего понимания свободы, заниматься нападениями и грабежами в Италии. Также случилась измена пиратов, не давших Спартаку кораблей, чтобы отправиться в Сицилию. Словом, исход известен: в последнем бою с Крассом войско Спартака было разбито, сам он пал в сражении, правда, тело его не было найдено среди убитых.

Отдельные группы беглых рабов, уцелевших тогда, еще некоторое время продолжали нападения на юге Италии, но для Рима это были уже мелочи – сама война была завершена, а 6 тысяч сторонников Спартака, попавших в плен, были распяты на крестах вдоль дороги из Капуи в Рим.

Что ж, все закономерно. Но жестокая расправа, как и ошибки восставших, не отменяют того факта, что Спартак и война под его предводительством сыграли огромную роль в истории Рима.

Это был мощный сигнал для представителей господствующего класса Рима о том, что с рабовладельческим строем пора кончать, в противном случае им придется начинать обратный отсчет своих дней. Говоря их “римским” языком, Tertium non datur – Третьего не дано.

Но римляне “затянули” с уничтожением отжившего строя и не услышали довольно громкого тиканья часов, отсчитывавших их последние дни. Не смогли они отказаться и от дорогих сердцу дурных привычек. Они не знали, что и то и другое станет серьезной причиной гибели их цивилизации. Были и другие причины, о них – чуть ниже.

Короткое замечание о времени, в котором мы живем. Как ни странно, а возможно, совсем не странно, но и сейчас, в XXI веке, когда рабовладельческий строй ушел в прошлое, рабы все-таки есть и рабовладельцы тоже, и бои, похожие на гладиаторские (без правил и пощады), кое-где практикуются, и процветают наша распущенность и любовь ко всякого рода оргиям – словом, в нынешних временах и нравах много “римского”. Нам бы не забыть тот урок … Впрочем, это уже другая тема, и о ней тоже – позднее.

Мы же снова о Древнем Риме и его очередной войне – Иудейской, произошедшей в I в. н. э.

Ярость восставших, жестокость усмирителей