Прохожие начали обращать внимание на близнецов. Пора было сниматься с места.

– Если повезет, мы будем под Палермо к часу дня. А там подберем себе подходящий транспорт.

– Или пару парашютов, – хмыкнул Кевин и поерзал на стуле. – Ты уже думал, как мы будем искать ма?

– Я что, не сказал еще?.. Мы же везем контракт ей на подпись!

– А как Чертома об этом узнает?

– Я вернулся в отель к девчонкам и сделал все звонки оттуда. Так что сейчас Чертома уже в курсе...

– ...что мы везем контракт, – закончил Кевин. – А ты не задумывался, как поступит Лукка, когда узнает, что никакого контракта нет?

Керри ухмыльнулся:

– Значит, мы должны проделать это первыми.

– У меня брат – головорез, – с трудом удерживаясь от смеха, пробормотал Кевин.

* * *

Мрачные, бесплодные горы южнее Палермо, скупо украшенные желтоватыми проплешинами сухой травы и дикой горчицы, не предназначены для путешествий на других видах транспорта, кроме мулов и коз. Автомобильное шоссе, ведущее к деревне Корлеоне, петляет в соответствии с ландшафтом в тени горы Скорчиавачче – узкого пика высотой в две тысячи футов. Это название происходит от местных реалий – дословно «путь напрямик к коровам».

Здесь не найти стоящей доброго слова посадочной площадки. Местные pezzi novanti[56], вроде Лукки Чертомы и его партнеров, приземляются на своем вертолете, прямо на деревенскую площадь перед церковью, несмотря на протесты мэра и священника.

Никто не удосужился предупредить об этом братьев Риччи. Их надежды проскользнуть в Корлеоне незамеченными развеялись еще в воздухе. Пилот, нанятый ими для полета в горы, оказался тем самым юмористом, который придумал приземляться на пятачке перед церковью. Что он и проделал.

Чумазые мальчишки окружили вертолет, опустившийся на раскаленную площадь, выпрашивая монетки, – Лукка Чертома, приезжая в Корлеоне, разбрасывал мелочь размашистыми жестами сеятеля. Собственно, он сеял уважение.

Кевин вылез первым и огляделся.

– Это что, комиссия по приему? В поле зрения ни одного взрослого.

– Сиеста, – объяснил Керри, присоединившись к нему.

Они свернули к местному бару и вошли внутрь, окунувшись в прохладное зловоние прокисшего миндального теста и гниющих лимонов. Молодая женщина, темноволосая, приземистая, с большими глазами и грудями, разочарованно смотрела на них. До нее было не меньше двух ярдов, но крепкий запах ее тела преодолевал расстояние.

– Che c'e?[57]

– Don Lucca, per favore[58].

– Don Lucca? – Ее лицо стало замкнутым. – Non conosco[59].

Кевин, практически исчерпавший свой скудный словарь, ограничился свирепым взглядом – безжалостным, проницательным, изучающим, так смотрят на неизвестное насекомое. Отвернувшись, он подтолкнул брата к столу и небрежно, как собачонке, скомандовал женщине:

– Due limonate, subito[60].

Оглядев расставленные на террасе столы, Кевин сказал:

– Идем вон за тот, около стены. Так у нас будет полный обзор площади.

Керри приложил палец к губам, прислушиваясь к отчетливому звяканью телефонного аппарата – очевидно, пахучая особа из бара спешила уведомить об их прибытии дона Лукку Чертому. Кевин тоже прислушался. Но в непрерывном журчании ее голоса он смог выделить одно-единственное знакомое слово, вернее, имя – Молло.

Брови Кевина поползли вверх.

– Слышал?..

Керри кивнул.

– Она звонила тому парню, от которого у нашего красавчика Лукки расстраивается желудок. – Он ухмыльнулся: – Первый добрый знак для нашей затеи.

– Это ты насчет того, что у Лукки есть недоброжелатели? По моим сведениям, у него тут на учете каждая капля пота, которую позволено выделить любому живому существу, в Корлеоне и окрестностях.

– Значит, у леди в баре специальное разрешение.

Оба зашлись звучным смехом.

– Главное, не забывай... – сказал Кевин, усаживаясь на грубую скамейку рядом с братом; близнецы автоматически развернулись в разные стороны, обеспечив себе стену с тыла и полный обзор площади, – ...с какой стороны вылетает пуля.

Глава 42

Все знали, как неохотно Чио Итало покидает стены «Сан-Дженнаро», по делу или ради удовольствия. Даже проезжая в своем «бьюике» по городу, он ненавидел улицы, насыщенные выхлопными газами и продуктами человеческой жизнедеятельности. Но бывали обстоятельства настолько важные, что с ними приходилось считаться. Винс поставил вопрос ребром: «Как часто президент Соединенных Штатов Америки присутствует на церемонии награждения предприятия семьи Риччи?»

Итало перебрал в памяти последние лет пятьдесят – начиная с того времени, когда он послал американских моряков на подмогу Чарли Счастливчику в тюрьму, куда его усадили захватчики Сицилии. Нет, ни один президент еще не выражал открыто поддержку семье Риччи. Даже те, кому он помог войти в Белый дом, вроде Никсона, не решались обнародовать свое расположение.

«Ричланд» – другое дело. Это признанный поставщик оборонной промышленности, Чарли Ричардс, постоянно якшается с отребьем из Белого дома. Пусть его. От политиков у Итало начиналась изжога. Как от всех проституток.

Но сегодняшнее событие не имеет отношения к Эль Профессоре. Победа целиком принадлежит Винсу!